Читаем Писать поперек полностью

3) как отобранные сведения интерпретируются и сцепляются в единое целое,

4) при каких условиях публикуется биография.

Биографий в любом обществе удостаивается меньшинство населения (хотя по мере демократизации общества доля биографируемых растет), а публичными (в средствах массовой коммуникации, в т.ч. Интернете) становятся далеко не все. Биография возникает только при определенном сочетании предпосылок и условий:

а) данный человек должен признаваться значимым для общества,

в) при этом он должен соответствовать существующим в обществе представлениям о том, кто достоин биографии (например, в сословном обществе биографировались почти исключительно мужчины из привилегированных сословий: дворянского и духовного),

с) должны быть доступны биографические сведения о данном человеке,

d) они должны соответствовать существующим в обществе моральным конвенциям и правовым нормам, регламентирующим, что можно сообщать о человеке.

Важной вехой в биографировании конкретного человека и особенно в публикации биографии является его смерть.

Во-первых, она фиксирует конец жизни, ставит точку и, тем самым, позволяет придать законченность биографической конструкции. Ведь при жизни человек мог совершить какой-нибудь поступок, который заставил бы иначе посмотреть на его жизнь.

Во-вторых, в определенные периоды цензура запрещала публикацию порочащих сведений о живых людях.

В-третьих, при жизни человек в определенной степени контролирует свое биографирование (поставляет те или иные сведения; публикует автобиографии или воспоминания; может публично в прессе или в суде оспорить те или иные утверждения биографов и т.д.).

Изложив наши исходные положения, рассмотрим один случай создания и эволюции биографии. Разумеется, для того, чтобы делать какие-то более или менее окончательные выводы, нужно проанализировать ряд подобных случаев. Однако, во-первых, для этого потребовалось бы гораздо больше места, и, во-вторых, данный случай нам хорошо знаком, в том числе и потому, что нам приходилось заниматься биографированием данного персонажа. Откровенно говоря, в ряде аспектов история создания его биографии далеко не типична, однако иногда (и, в частности, в данном случае) нетипичные примеры более ярко и выразительно проявляют исследуемые закономерности.

Речь пойдет о журналисте и писателе Ф.В. Булгарине (1789—1859). Напомним основные сведения о его жизни. Поляк по происхождению, родившийся недалеко от Минска, он учился в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, служил в русской армии, принимал участие в военных действиях против наполеоновских войск (1807) и в Финляндской кампании (1808—1809) против Швеции. В 1811 г. он покинул армию, уехал из России и, как и многие поляки, рассчитывавшие на восстановление польской государственности, вступил во французскую армию. Воевал в Испании, участвовал в походе на Россию. В 1819 г. приехал в Петербург, чтобы вести процесс дяди по имению, остался тут, стал журналистом, издавал исторический журнал «Северный архив» (с 1822 г.), газету «Северная пчела» (с 1825 г., совместно Н.И. Гречем), публиковал статьи, рецензии, очерки, фельетоны, рассказы, повести, романы («Иван Выжигин», 1829; «Димитрий Самозванец», 1830; «Мазепа», 1833—1834, и др.). В 1826 г. Булгарин наладил контакты с III отделением, выступая консультантом по ряду вопросов и проводником правительственной политики в газете, а иногда используя эти связи и в личных интересах. С середины 1820-х гг. и почти до смерти он находился в центре литературной жизни368.

Булгарин как персонаж русской истории и литературы известен довольно широко, однако известен как знак, благодаря своему имиджу («агент III отделения», «враг Пушкина»), биография же его знакома немногим. Собственно говоря, в развернутой форме (скажем, как «научная биография» или хотя бы как книга в «ЖЗЛ») она и не существует.

Но тем не менее за более чем полтора века, прошедших со дня его смерти, биографии Булгарина создавались не раз, и анализ их многое проясняет в механизмах возникновения и функционирования булгаринского имиджа, нередко трактуемого исследователями как миф369.

Теперь рассмотрим механизмы и обстоятельства создания и эволюции биографии Булгарина. Выделим тут четыре этапа.

На первом сам Булгарин и его близкий друг Н.И. Греч весьма обильно сообщают в печати и в обществе (в частных беседах, в Вольном обществе любителей российской словесности, членами которого они являлись, и т.д.) биографические сведения о нем. Разумеется, они направлены на создание положительного образа Булгарина.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1941: фатальная ошибка Генштаба
1941: фатальная ошибка Генштаба

Всё ли мы знаем о трагических событиях июня 1941 года? В книге Геннадия Спаськова представлен нетривиальный взгляд на начало Великой Отечественной войны и даны ответы на вопросы:– если Сталин не верил в нападение Гитлера, почему приграничные дивизии Красной армии заняли боевые позиции 18 июня 1941?– кто и зачем 21 июня отвел их от границы на участках главных ударов вермахта?– какую ошибку Генштаба следует считать фатальной, приведшей к поражениям Красной армии в первые месяцы войны?– что случилось со Сталиным вечером 20 июня?– почему рутинный процесс приведения РККА в боеготовность мог ввергнуть СССР в гибельную войну на два фронта?– почему Черчилля затащили в антигитлеровскую коалицию против его воли и кто был истинным врагом Британской империи – Гитлер или Рузвельт?– почему победа над Германией в союзе с СССР и США несла Великобритании гибель как империи и зачем Черчилль готовил бомбардировку СССР 22 июня 1941 года?

Геннадий Николаевич Спаськов

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / Документальное
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука