Писарро. Честолюбие! Скажите, где призрак, за которым я гонялся? Где та единственная радость, которая меня манила? Громкое имя мое? Его очернила зависть. Моя любовь осмеяна изменой. Слава моя? Ее затмил мальчишка, мой выученик! Месть моя посрамлена суровой честью моего противника-дикаря – и я повержен и покорен природным величием его души! Ах, я хотел бы повернуть назад – и не могу; хотел бы – и не могу – уйти от этих мыслей!.. Нет! Раздумье и память – мой ад! (Уходит.)

Действие пятое

Картина первая

Густой лес. На заднем плане – хижина, почти скрытая за ветвями деревьев. Сильная гроза с громом и молниями. Кора склонилась над младенцем, лежащим на постели из листьев и мха.

Кора. Природа, ты слабей любви. Мой беспокойный дух гонит меня неустанно вперед, меж тем как измученное тело гнется и дрожит. А ты, мой мальчик… не потому, что ослабела я от милой ноши, но как могла я отказать тебе в покое и не уложить на эту бедную постель! Дитя! Когда б узнать наверно, что твой отец не дышит – уже не дышит, – о, я бы тут же легла с тобою вместе, мой родной, легла бы… навсегда!

Гром и молния.

Я не прошу тебя, нещадная гроза, утишить ярость свою из состраданья к Коре; и, если пощадит твой гром невинный сон младенца, не стану я будить моего уснувшего ангела, хоть, видит небо, я жажду услышать голос жизни, почувствовать ее рядом с собою. Но я все вытерплю, пока не изменил мне остаток разума. (Поет.)

Гром и молния.

Нет, она неумолима, бесчувственная стихия! А ты все спишь, мой ангел, и улыбаешься во сне! О смерть! Когда подаришь ты такой же отдых матери младенца? Но я могу укрыть его получше от бури; этот плащ… (Укутывает младенца своим покрывалом и плащом.)

Издалека доносится голос Алонсо.

Алонсо. Кора!

Кора. Ах!

Алонсо (снова). Кора!

Кора. Сердце разорвется! Небо! О, не обманывай меня! Это не голос Алонсо?

Алонсо (ближе). Кора!

Кора. Он… он! Алонсо!

Алонсо (дальше). Кора! Любимая!..

Кора. Алонсо!.. Здесь!.. Я здесь! Алонсо! (Бежит на голос.)

Входят два испанских солдата.

Первый солдат. Что я тебе говорил? Мы выбрались к их форпостам, а эти голоса, что мы сейчас слыхали, – перекличка часовых.

Второй солдат. Вот и отлично. Нам чертовски повезло: бежали от неприятеля и наткнулись на потайной горный проход.

Первый солдат. Сюда. Солнце, хоть и в тучах, а слева от нас. (Замечает младенца.) Это что еще? Ребенок, не будь я солдат!..

Второй солдат. Да. Чудный малыш. Знаешь, самое божеское дело – отобрать младенца у матери-язычницы.

Первый солдат. Верно! Самое божеское дело! Дома есть у меня такой же пусть играют вместе; но посмотри, приятель, как он одет, – это не простой дикаренок. Идем!

Солдаты забирают младенца и уходят.

Входят Кора и Алонсо.