Читаем PиRолиз полностью

Вскоре было получено приглашение на обед. Как оказалось, кроме зарплаты членам избиркома выдавались еще деньги на питание. На эти средства обычно накрывали стол в недоступном для глаз простого избирателя месте и закупали спиртное. Затем педагоги маленькими группками удалялись в заветную комнату, а возвращались уже счастливые и готовые работать, работать и работать (как батарейки из рекламы розового зайца). Свою дозу допинга получил и я, «коричневый костюм» учуял знакомый запах и позеленел от злости, что его не приветили. Чтобы выместить на ком-нибудь негативную энергию, наблюдатель встал и пошел проверять состояние участка. Вернувшись, он написал жалобу по поводу отсутствия чернил в ручке положенной в одной из кабинок. В кляузе он долго распинался по поводу невозможности избирателем исполнить свои долг перед страной, так как цитирую «…чем простой гордореченец может поставить галочку, крестик или любой другой знак напротив нашего коньдидата?». После того, как он вслух зачитал свое послание комиссии, меня подмывало высказать свою версию ответа на вопрос, но сила воли победила.

По телефону передали, что избирательный участок, на котором лучше всего будут проведены выборы, получит премию. Учителя посовещались, притащили откуда-то старый кассетный магнитофон и организовали музыкальное сопровождение. Репертуар был странный: Зыкина, Кадышева, а также «Земля в иллюминаторе» (нет, не угадали не современная перепевка «Мультфильмов», а оригинал) и почему-то «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым» (вроде как выборы в госдуму еще далеко).

Проверка не заставила себя ждать. Такие же дяденьки и тетеньки из городской комиссии (разве что рангом повыше, начальники цехов завода, школьные директрисы, работники городского управления образования и здравоохранения) пришли инспектировать то, как осуществляют свои гражданские права рядовые граждане. После недолгого осмотра похвалили за идею с магнитофоном и поругали за ободранные стены. На что физрук-председатель прозрачно намекнул, что это вина скорей городского управления образования, а не учителей. В ответ одна из тетушек-«комиссарш» (работник этого управления) вспылила и высказала свое мнение по поводу присуждения данной комиссии какой-либо премии. Обмен любезностями был закончен, и высокие гости уехали на другой участок.

Примерно через полчаса прибыл Воронович. Видимо, Лена все-таки добралась до его имиджа. Мятый дорогой костюм сменил демократичный свитер с северными узорами, джинсы и псеводонедорогие ботинки. На голове были оперативно сконструированы есенинские локоны, аккуратно закрывающие молодую лысину. На лице сверкала улыбка, и еще не сошел здоровый румянец, оставшийся после охоты и бани в сопровождении высоких военных чинов. Короче свой в доску живчик из народа, от имиджа нефтяного мальчиша-плохища не осталось и следа. Ну разве что «Роллекс» и второй подбородок, ну, да ладно, у бабулек все равно зрение плохое. Сопровождали его неизменный Вильич и охранник, которого по такому случаю тоже заставили одеться в свитер и непрерывно улыбаться. Надо признать, бодигард, демонстрирующий железные вставные зубы по поводу и без повода, производил жутковатое впечатление.

Кандидат поздоровался за руку со всеми членами комиссии, пожелал удачи, высокой зарплаты и честных выборов, спросил меня, нет ли нарушений, и удалился. Досвиданье пытался было толкнуть очередную речь, но Воронович на удивление жестко оборвал его и утащил за рукав с участка. Скорее всего, его тоже начали доставать ораторские потуги неудавшегося Наполеона, тем более, зная характер Вильича, нетрудно было предположить, что спектакль «Ленин на броневике» повторялся перед каждой комиссией.

Еще через некоторое время приехал Бурков. Рука стилиста чувствовалась и тут. Белая рубашка (Пушкин на дуэли), взбитая шевелюра, слегка подведенные глаза (в Гордореченске он считался женским любимцем, хотя ходили слухи, что сам депутат неравнодушен не только к прекрасному полу), никаких портфелей с бумагами и деловых костюмов, все свободно, раскованно. Будь проще, и люди к тебе потянутся (надпись, нацарапанная на банкомате), как нельзя лучше подходила имиджу претендента. Бурков в точности повторил маневр соперника с рукопожатием. Подольше пообщался с членом комиссии, делегированным от «Землячества», подмигнул «коричневому пиджаку» и скривил гримасу в мою сторону (не сдержался). После чего сел в раздолбанный старый «Москвич» (И где только достал? Раньше уважал исключительно «бомбы» и «мерсы», но чего не сделаешь ради народной любви!) и уехал.