Читаем PиRолиз полностью

За чашкой чая Катя пытается нас поразить своими достижениями. Она в подробностях рассказывает, какие откровенные ее снимки сделал фотогуру, работающий по совместительству папарацци в местной газете. Так как захватить из дому эпатажные фотографии Катерина забыла, ее поднимают на смех и отпускают остроты по поводу возможных поз и фонов.

Потом все рассуждают о том, кто как отметит победу, сколько дней не будет чувствовать себя трезвым и не будет появляться в институте.

Ближе к полуночи у кого-то появляется светлая идея сбегать в ближайший ларек. Мы скидываемся, и через полчаса на столе гордо стоят емкости с прозрачной жидкостью и подкупающим названием «Господа офицеры». Видимо, памятуя о нелегком быте современных военных, производители огненной воды задали самую низкую ценовую планку. Поэтому «господами офицерами» стали считать себя все, кто уже отказался от покупки денатурированного спирта в разлив, но еще не накопил денег на абсент и виски.

После очередной рюмки мы рассуждаем о зависимости качества спиртных напитков от социального положения. Если раньше человек в погонах, намекая на вознаграждение, говорил «Я не пью водки, а также цветов и конфет. Если хотите сделать приятное – ставьте коньяк, с количеством звездочек больше чем у меня на плечах», то теперь самая дешевая «белая» претендовала называться официальным напитком российской армии.

В середине застолья Максим плачет пьяными слезами и признается, что декана, которому он купил компьютер, скоро уволят за взятки (коллеги позавидовали), поэтому некому будет отмазывать Макса за прогулы и несдачи. А денег, чтобы дать Пете, уже не осталось, да еще Алекс-негодяй отказался внести свою долю. Теперь мстительный Петр устроит «сладкую жизнь» внутри ВУЗа. Я возражаю, что если все оперативно сдать и подобрать все «хвосты», то никто не сможет испортить существование, а содержать на кровно заработанные телепузиков, возомнивших себя молодежными лидерами, мягко говоря, не стоит. Но Макс продолжает пить «горькую» и жаловаться на жизнь.

Ближе к трем ночи все медленно засыпают, чтобы проснуться через 240 минут и идти на свои избирательные участки в качестве наблюдателей (приказ Вильича, чтобы наблюдателями были не только наемные студенты, но и сами штабисты).

* * *

8.00. Открытие избирательных участков. Школьный спортивный зал. Наскоро сколоченные фанерные кабинки с дешевыми портьерами вместо дверей. Ряд школьных парт, выстроенных буквой П и задрапированных ярко красными скатертями (видимо оставшихся еще со времен единогласных выборов пятизвездного Леонида Ильича). Напечатанные на матричном принтере адреса домов (хотя зря, бабушки все равно будут пытаться проголосовать там, где им ближе, а не там, где их ждут).

Председатель комиссии, он же преподаватель физкультуры и предмет сексуальных грез сорокалетних незамужних и даже некоторых замужних учительниц и всей женской половины параллели 9 классов, жестом фокусника демонстрирует наблюдателям и членам комиссии, что урна для голосования пуста, а затем закрывает и опечатывает ее. Урной этот фанерный ящик, выкрашенный в красный цвет с белым пятном по середине (в советское время там был приклеен герб), назвать трудно, но исполнять гражданский долг можно и с ним. Как говорится в военное время, если на тебя не хватило изделий № 2, прояви смекалку и воспользуйся гильзой от снаряда.

Рядом со мной сидит наблюдатель от бурковского подставного (их, наверное, где-то клонируют): тот же коричневый костюм, запах лука, перегара и «беломора», бегающие глазки и трясущиеся ручки, короче, полная упрощенная копия своего кандидата. Сам Бурков наблюдателей выставлять не стал, проявил благородство (все равно партия «Землячество» имела право делегировать по одному представителю в качестве членов избирательных комиссий, чем она и воспользовалась, теперь в пользу Буркова работал минимум 1 член в каждой комиссии и наблюдателям платить не надо, государство сдержит).