Читаем Пираты полностью

В конце июля на борту корабля «Сидней» в Лондон был доставлен капитан Роберт Каллифорд. Хотя он добровольно отдал себя в руки властей, воспользовавшись королевской амнистией, 1 августа его посадили в тюрьму Маршелси: он мог стать важным свидетелем в деле капитана Кидда. Однако спустя восемнадцать дней Каллифорд ухитрился выбраться на свободу. Адмиралтейство приказало Джону Чику немедленно найти беглеца, и тот бросил на его поиски лучших ищеек во главе со своим заместителем. Задержать Каллифорда удалось лишь 17 октября. На сей раз пирата упрятали не в Маршелси, а в Ньюгейтскую тюрьму.

30 декабря 1700 года Кидд продиктовал некоему Боденхему Раусу письмо, адресованное лордам Адмиралтейства, в котором просил предоставить ему больше свободы — в частности, разрешить гулять на свежем воздухе, без чего он не мог справиться с болезнью. Министерство получило это письмо 4 января 1701 года, и уже на следующий день лорды позволили капитану Кидду совершать пешие прогулки вокруг тюрьмы в сопровождении надзирателя или одного из его помощников. При этом узнику по-прежнему было запрещено вступать в разговоры с кем бы то ни было.

Парламент возобновил свои заседания 6 февраля 1701 года. Тори, имея большинство, сумели провести на должность спикера своего лидера — сэра Роберта Харли. Через месяц, рассмотрев первоочередные вопросы внутренней и внешней политики, депутаты-тори решили, наконец, заняться судьбой Кидда. 14 марта они потребовали, чтобы все документы по делу капитана были переданы Полу Джодреллу, клерку палаты. Большую часть бумаг доставил Джосайя Барчетт, секретарь Адмиралтейства; некоторые документы принес с собой Вернон. Все эти свидетельства сложили на столе в капелле Святого Стефана, в старом Вестминстерском дворце, где проходили заседания Палаты общин, — «дабы члены палаты могли ознакомиться с ними».

20 марта депутаты образовали специальную комиссию для изучения представленных документов и подготовки отчета по ним. В тот же день комиссия собралась на свое первое заседание в палате спикера. Одной из «козырных карт» тори должен был стать армянский купец Ходжа Ованес, специально доставленный агентами Старой Ост-Индской компании из Индии в Лондон. Будучи совладельцем груза «Кедах мёрчента», он требовал компенсации своих потерь в размере 440 тысяч рупий. Кроме Ходжи Ованеса, перед депутатами должен был выступить и Генри Болтон, арестованный в Вест-Индии и доставленный на военном корабле в английскую столицу. Его свидетельства могли усилить обвинительную часть антивиговской кампании тори.

27 марта Кидда вывели под конвоем из Ньюгейтской тюрьмы и повели в сторону Уайтхолла. Очевидцы рассказывали, что следом за ним и его стражниками двигалась толпа из нескольких сот человек, желавших хоть одним глазком взглянуть на «великого пирата».

Капитана доставили в капеллу Святого Стефана, где проходили заседания парламента, и он занял свое место за огорожей в ожидании дебатов. В зале присутствовал также Ходжа Ованес. Что касается пройдохи Болтона, то он, добившись освобождения из-под стражи по поручительству, ухитрился сбежать.

После того как сэр Хамфри Маквёрт объявил, что все бумаги по делу капитана Кидда находятся в должном порядке, пакет с копиями допроса, опечатанный в Адмиралтействе, был вскрыт и его содержимое зачитали вслух. Следом была зачитана петиция Ходжи Ованеса. Затем начался допрос Кидда. Вопросы в основном касались его встреч с членами хунты. Капитан ни на йоту не отклонился от своих первоначальных показаний, подтвердив, что он виделся с Орфордом и Ромни, но никогда не встречался с Сомерсом и Шрусбери. Говоря о роли Харрисона и Белломонта, Кидд назвал их организаторами всего предприятия. При этом капитан подчеркнул, что никогда не преступал закон, не был пиратом и не получал от организаторов экспедиции секретных указаний грабить встречные суда.

Когда зачитывались письма Белломонта и высказывались мнения по поводу всего случившегося, Кидда вывели из зала. Позже его допросили еще раз, однако протоколы допроса не сохранились.

Перед закрытием заседания депутаты решили, что на следующий день, в пятницу 28-го, им следует заслушать показания Харрисона, дабы выяснить, имело ли королевское пожалование законную силу.

Сопровождаемый толпой зевак, Кидд снова был отведен в Ньюгейт.

В пятницу, как и планировалось, депутаты Палаты общин допросили Харрисона и обсудили документы, касавшиеся «корпорации пиратов». Дебаты продлились до восьми вечера. В схватке с тори хунта все еще пользовалась достаточной поддержкой, так что в финале за признание каперского поручения Кидда законным проголосовало 198 депутатов, против — 185.

На следующий день, в субботу, депутаты решили, «что Кидд может быть привлечен к суду в соответствии с законом».

31 марта капитан снова выступил в Палате общин. Никаких отчетов об этом выступлении не сохранилось, однако, как писал анонимный автор, Кидд не сообщил депутатам «ничего нового». После этой встречи Сеймур якобы заметил:

— Малый не только разбойник, но и дурак, и я не поверю больше ничему из того, что он еще скажет.