Будучи, без сомнения, великолепной «профессионалкой» – чистой, опытной и весьма веселой, она подарила маргаритинцу ночь, достойную зависти, вплоть до того момента, когда, подав ему щедрую порцию крепкого рома, обжигающего горло, любовница упрямо настояла:

– Ты действительно хороший пилот?

– Я же говорил, что да. Считаю себя хорошим пилотом, но меня совсем не интересует смена корабля. Мне и здесь платят очень хорошо.

Она внимательно посмотрела на него, провела тыльной стороной руки по носу и, наконец, с некоторой язвительностью пробормотала:

– Не знаю почему, но у меня есть ощущение, что ты действительно хорош. – Она подмигнула. – Хотя не лучше, чем в постели. И если бы ты встретился с Капитаном, я уверена, он смог бы удвоить твою премию за вступление.

– Послушай, малышка! – ответил он, проводя кончиком языка по ее розовым соскам. – Хочу надеяться, что твои намерения благие, но я в этом деле давно и знаю, что нет ни одного капитана настолько сумасшедшего или отчаявшегося, чтобы предложить десять тысяч фунтов премии и пятую часть добычи простому пилоту. Тебя кто-то обманывает.

Астрид взяла его за подбородок, подняла лицо и, приблизившись так, что почти коснулась его носа губами, многократно покачала головой, прошептав:

– Момбарс никогда не обманывает. Грабит, сжигает, пытает и убивает, но не обманывает.

Себастьян Эредиа вскочил так, словно его ужалила змея-мапанаре.

– Момбарс-Истребитель! – воскликнул он в ужасе. – Господи, да ты с ума сошла? Этот тип садист!

– Не для своих людей, – спокойно ответила она. – Его люди обожают его.

– Дикари, которые принимают его за бога! – возразил маргаритинец, выходя на крошечное крыльцо, выходящее к морю, сверкавшему под убывающей луной. – Кроме того, насколько мне известно, он ушел из дела много лет назад. Некоторые даже говорят, что он умер.

– Он жив, возвращается в море и появится совсем скоро, хотя никогда не заводит свой корабль в бухту. Хочешь, я организую тебе встречу с ним?

– С Момбарсом? – ужаснулся Себастьян Эредиа. – Ни за что!

<p>XIII</p>

Завоевание острова Ямайка англичанами было отмечено серией глупых ошибок, настолько абсурдных и грубых, что они ясно демонстрировали: хотя испанцы часто действовали неуклюже, британцы совершали столь же вопиющие промахи при попытке обосноваться в Новом Свете.

Итак, в тот день, когда Оливер Кромвель решил, что настало время нанести удар своему злейшему врагу в самом сердце его империи, он назначил адмирала Уильяма Пенна – отца будущего колонизатора Пенсильвании – главнокомандующим флотом из 38 кораблей, на которые должны были сесть войска под командованием генерала Роберта Венейблса. Их целью было занять остров Санто-Доминго, или Эспаньолу, который, как было известно, в то время был полузаброшен и практически не защищен.

После короткой остановки на Барбадосе, чуть менее семи тысяч человек высадились на побережье Санто-Доминго, зная, что испанский губернатор, граф де Пеньялва, имел в своем распоряжении всего чуть более сотни ветеранов.

С самого начала битва оказалась настолько неравной, что она не имела бы никакой истории, если бы не тот факт, что Роберт Венейблс доказал, что является самым некомпетентным стратегом в длинной череде некомпетентных генералов. Вместо того чтобы сразу атаковать столицу, он решил высадить свои войска на пустынном и отдаленном побережье, заставив их несколько дней двигаться под палящим зноем, который валил одного за другим солдат, привыкших к более мягкому климату.

Адмирал Пенн, презирая и ненавидя генерала, позволял тому действовать на свой страх и риск, наслаждаясь его несуразными поступками и ожидая, когда тот, наконец, будет вынужден умолять о помощи, чтобы выбраться из ловушки. Однако небольшие, но опытные войска графа де Пеньялвы применяли тактику партизанской войны, беспощадно уничтожая неосторожных англичан.

Когда же Пенн, наконец, понял, что сотня испанцев вполне способна уничтожить численно превосходящую экспедиционную силу, было уже слишком поздно. Большинство людей погибли или дезертировали, а те, кто вернулся на корабли, были в ужасном состоянии.

Осознав провал, за который оба считали себя одинаково виновными, Уильям Пенн и Роберт Венейблс решили отправиться «завоевывать» соседний остров Ямайка, где, как им было известно, не осталось и тени от испанских солдат. Они захватили остров, водрузили флаг, основали Порт-Ройал, оставив там гарнизон, и отправились в Лондон, чтобы сообщить Оливеру Кромвелю, что вместо «засушливого» Санто-Доминго они решили завоевать плодородную Ямайку.

В награду лорд-протектор Англии заключил их в Тауэр, правда, в соседние камеры, чтобы они могли продолжать оскорблять друг друга днем и ночью.

Как бы то ни было, Кромвель вынужден был признать, что ему удалось закрепиться на Антильских островах – пусть даже на дикой Ямайке – и что для удержания этой позиции необходимо заселить остров английскими гражданами.