Читаем Пиранья полностью

– С Бараджем я однажды пыталась поговорить на эту тему, вообще откровенно. Поделиться по-дружески своими тревогами и переживаниями. А он меня попытался уложить вот в эту самую постель. Пришлось врезать, и разговор оказался безнадежно испорчен…

Мазур печально усмехнулся про себя: вот она, ценная информация из самых недр здешнего Политбюро, которой так жаждут старшие по званию. Только вряд ли такие сведения их устроят. И без того известно, что Барадж – жуткий бабник, Касем – упертый, Асади уповает на агентуру и облавы больше, чем на идеалы, а Хасан слабоват…

– Честное слово, я не знаю, где тут рецепт и совет, – сказал Мазур. – Я – солдат, понимаешь? Умею быстро и качественно разобраться с любым, на кого мне укажет родина в лице старшего по званию. Но, хоть ты меня убей, понятия не имею, как правильно построить социализм в целой стране… Тебе должно быть виднее, ты в этом деле профессионал.

– Но ведь не может оказаться так, что мы были неправы? – спросила Лейла. – Если бы ты видел, как жили здесь при султане…

– Все у вас получится, – сказал Мазур тоном, каким успокаивают огорченных детей. Притянул ее к себе и легонько приласкал. – Вы все же молодцы, такие горы свернули…

Он говорил что-то еще, в том же духе, успокоительное и веское, но довольно быстро замолчал, потому что сам себе казался неубедительным и боялся, что и Лейла это почувствует. Они долго лежали, прижавшись друг к другу в тишине и прохладе, Мазур выкинул из головы все сложности, отдыхая душой и телом – и она, должно быть, испытывала то же самое, судя по спокойному дыханию и расслабленности. Было так уютно и покойно, что он почти задремал – и очнулся от резкого движения Лейлы.

– Совершенно нет времени… – сказала она с сожалением, решительно приподнялась и села в постели. – Видишь ли, с тобой очень хотел встретиться майор Юсеф. Он просил, чтобы я позвала тебя в гости… а я позвать-то позвала, но беззастенчиво использовала эту возможность в личных целях… У тебя есть еще время? Юсеф крайне озабочен. Что-то серьезное случилось, и ты ему нужен… Я позвоню?

– Звони, – сказал Мазур, не раздумывая. – Только сначала приведем тут все в порядок…

…Когда через четверть часа в кабинет вошел Юсеф, там все обстояло в высшей степени благопристойно: старший советский товарищ, капитан-лейтенант Мазур, застегнутый на все пуговицы, даже где-то чопорный, сидел у стола, старательно изучая последние образцы агитационных плакатов, предназначенных для расклейки в единственном на всю республику гнезде пролетариата (то бишь городке нефтяников с населением тысячи в три человек). Лейла, нахмурясь с деловым видом, делала какие-то пометки в какой-то ведомости сугубо официального вида – тоже безукоризненно одетая, тщательно причесанная, деловая и неприступная, как бронемашина с полным боекомплектом перед выездом на задание. Положительно, майор не должен был ничего заподозрить.

Да он и не собирался заниматься психологическими изысками, сразу видно – Мазур вмиг определил, – что Юсеф крайне встревожен и взволнован, места себе не находит. Он был очень похож на младшего брата, но, в отличие от сопляка Ганима, производил впечатление по-настоящему хваткого и серьезного мужика. А такие по мелочам не паникуют…

Они обменялись рукопожатием, и Юсеф взял быка за рога:

– Товарищ Мазур, я очень благодарен, что вы пришли… Лейла, мы можем поговорить наедине?

Она с нешуточной обидой вздернула подбородок:

– Хотела бы напомнить, что я, в конце концов…

Юсеф перешел на их родной язык. К некоторому удивлению Мазура, майор не настаивал, как полагалось бы твердому арабскому мужику, а скорее уж просил и уговаривал – такое осталось впечатление, хотя знакомые интонации могли нести и другой смысл…

В конце концов Лейла уступила, обиженно поджав губы, вышла твердой походкой, горделиво воздев голову. Бросила Мазуру, не оборачиваясь:

– Ну что ж, дисциплина есть дисциплина. Я поработаю на втором этаже…

Юсеф, едва она вышла, тщательнейшим образом прикрыл за собой дверь. Вернулся к столу, сел рядом с Мазуром, понизил голос:

– Не знаю, как вам и сказать… Положение не из легких, ситуация щекотливейшая… При ней, – он мимолетным кивком указал на дверь, – говорить и вовсе не следовало. Дело не в том, что она – женщина. Она слишком молодая, не со всеми иллюзиями рассталась. Мы с вами – люди вполне взрослые, в меру циничные, нам будет легче такое обсуждать с глазу на глаз…

– Интересное начало, – сказал Мазур с вымученной улыбкой.

И его легонечко куснул червячок циничного подозрения. «Уж не вербовать ли собрались? – подумал он трезво и отстранение – Вряд ли Лейла согласилась бы играть роль приманки, но, может, на чем-то другом решили поддеть? Дружба дружбой, а спецура спецурой, чего уж там…»

Юсеф развязал тесемочки принесенной с собой пухлой кожаной папки, опустил глаза и довольно долго их не поднимал, без нужды перебирая какие-то бумажки. Потом достал из-под них фотографию и протянул Мазуру:

– Вот об этом человеке я хотел бы с вами поговорить…