Читаем Пир плоти полностью

Молодой человек оторвал взгляд от очередной коробки, но тут же опустил его, словно совесть его была нечиста.

— А вы кто?

— Я расследую убийство Никки Экснер.

— Мне казалось, вы уже нашли убийцу, — ответил он, нахмурившись, и вернулся к своей работе.

Джонсон вздохнул:

— Надо уточнить кое-какие детали и утрясти некоторые противоречия. Поэтому я разыскиваю людей, которые хорошо знали эту девушку.

— И именно за этим вы пришли ко мне? — неожиданно рассмеялся Пейнет.

— Вы находите это забавным?

Так же внезапно Пейнет снова помрачнел. Он окинул Джонсона более внимательным взглядом, и тот заметил, что глаза молодого человека слегка косят.

— Нет, в этом нет совершенно ничего забавного. Оглядевшись, Джонсон решил, что подходящим сиденьем для него будет ящик со средством от геморроя.

— Вы ведь учились в медицинской школе?

— Когда-то. Давным-давно.

— Вы были знакомы с Никки Экснер?

Пейнет пожал плечами.

— И близко?

— Слишком близко.

Джонсон был голоден, у него побаливала голова, и вдобавок ко всему ему хотелось в туалет.

— Послушайте, мистер Пейнет, возможно, герои Рэймонда Чандлера и неплохие образцы для подражания, но, во-первых, у меня полно работы, а во-вторых, терпение мое небесконечно. Не могли бы вы хоть на время снять с себя маску уставшего от жизни циника и просто рассказать мне то, за чем я сюда пришел?

Какое-то время Пейнет продолжал молча перебирать содержимое коробки, затем выпрямился и повернулся к Джонсону.

— Шесть месяцев назад передо мной открывалась блестящая медицинская карьера. А теперь все, что мне осталось, — это разгребать барахло в этой вонючей аптеке. К тому же я неизлечимо болен, и дома у меня проблемы. Как по-вашему, есть у меня основания принять образ уставшего от жизни циника?

Еще несколько секунд собеседники молча смотрели друг на друга. Джонсон хотел спросить молодого человека о неизлечимой болезни, но тот, вздохнув, заговорил сам:

— Мы оба учились на первом курсе. Я не был в числе приятелей Никки, но, разумеется, знал ее, как знали и все остальные, — она действительно обладала незаурядной внешностью, а кроме того, поговаривали, что в постели она бесподобна.

Подумав, Джонсон сказал:

— Я слышал, между вами что-то произошло и она бросила вас.

Пейнет сердито фыркнул, указав рукой на стеллажи:

— Знаете, я работаю тут не потому, что меня соблазняет здешняя зарплата.

— Так объясните, в чем дело.

Но для Пейнета это, видимо, было не так-то просто.

— Учтите, мы расследуем дело об убийстве, — предупредил его Джонсон, хотя ему и не хотелось прибегать к угрозам. Однако это подействовало. Молодой человек задумался и немного погодя приступил к рассказу.

— Это началось на практических занятиях по микробиологии, — медленно проговорил он. — Большинство студентов считали, что эти занятия пустая трата времени и часто их пропускали. Поэтому я удивился, увидев там Никки Экснер, — она и на лекции-то почти не ходила, не говоря уже о всяких вшивых практикумах. Нашу группу разбили на пары — так я оказался с ней. Я просто поверить не мог своему везению… — Джеймс помолчал и, криво усмехнувшись, добавил: — Да и до сих пор не могу поверить.

— И что дальше?

— Это было занятие по серологии. Мы проверяли друг друга на гепатит В и СПИД с помощью набора «Элиза».

Джонсон пропустил медицинские термины мимо ушей.

— Мы взяли друг у друга кровь и провели с ней тесты. Ничего сложного. Как два пальца обоссать. Только… у меня реакция оказалась положительной.

Джонсон поднял голову от своего блокнота:

— На гепатит?

— На СПИД.

Это было произнесено с бесцеремонной откровенностью, но как еще об этом можно было сказать?

Джонсон глядел на молодого человека, пытаясь вложить в свой взгляд сочувствие. Когда Пейнет посмотрел ему в глаза, он произнес:

— Простите.

— За что мне вас прощать? Не вы в этом виноваты. Беда в том, что и не я тоже. У меня гемофилия. Несколько лет назад это считалось профессиональным риском. — Наступила неловкая пауза. Затем молодой человек прошептал: — Понимаете, я даже не думал, что мой фактор свертывания может иметь значение. Не то что раньше, когда боялись, что очередная инъекция будет фатальной.

Выждав секунду, Джонсон вернул Пейнета к главной теме его рассказа.

— И что же вы сделали?

— Взял еще одну пробу, разумеется. После того как и вторая, и третья дали положительный результат, я стал умолять Никки не говорить об этом никому. Дать мне возможность решить, что делать дальше.

— Сами вы, разумеется, никому не проговорились.

Пейнет посмотрел на Джонсона как на идиота. Возможно, таковым он его и считал.

— Чтобы угробить свою медицинскую карьеру через пять месяцев после того, как она началась? Кто захочет лечиться у доктора, больного СПИДом?

Джонсон мог бы выдвинуть в качестве контраргументов этические соображения, но момент был для этого не самым подходящим.

— И что же вы сделали?

— Я поступил довольно глупо. Решил оставить все как есть. Расспросив знающих людей, я понял, что, не ведя хирургическую практику, вполне можно заниматься медициной без риска для пациентов. Так я и сказал Никки. Взял с нее обещание, что она не проболтается.