Читаем Пике в бессмертие полностью

Через несколько минут слышу в шлемофоне взволнованный голос генерала Рязанова: «Отставить атаку! Отставить атаку!»

Что ж, приказ есть приказ. Пошли на аэродром. Лишь через несколько дней узнали, что колонна эта была брошена шоферами. За ней следили разведчики наземных частей. Атакуй я грузовики, погибла бы масса боеприпасов и обмундирования, которые в конце концов целехонькими попали в наши руки.

С операцией в районе Корсунь-Шевченковского связано у меня еще одно интересное воспоминание. Собственно, интересным оно кажется сейчас, а в те дни причинило немало забот и волнений.

Отступая, фашисты оставляли страшные следы варварских разрушений: сожженные города и села, разрушенные фабрики и заводы. Особенно старательно, с немецкой педантичностью, разрушались железнодорожные станции, разъезды. Чтобы замедлить продвижение стремительно наступавших им на пятки советских войск, отступая, они взрывали, уничтожали за собой мосты и даже корежили пути, сконструировав для этого специальную технику, в частности, нечто подобное огромному двухлемешному плугу. Мне уже довелось этот агрегат видеть в действии. Пролетая между поселками, я засекал стальные нити рельсов. Когда возвращались, они уже не блестели на солнце, их не было. Исчезали. Удивившись, я пролетел еще раз и увидел паровоз, за которым тянулось что-то вроде здорового плуга, который и корежил пути. Рельсы свивались в кольца. Я прикинул скорость продвижения паровоза и подсчитал, что за час он может вывести из строя до трех километров пути.

Пролетая над тем же квадратом на следующий день, я того самого паровоза не увидел. Не обнаружил до следующего разъезда. Пролетел над разрушенной линией еще раз и опять безрезультатно. На оставшихся целыми участках путей стояли вагоны, паровозы, а того, с «плугом», не было.

Между тем, о губительных действиях агрегата-разрушителя уже знали и говорили в штабах. Дошли донесения и до командующего нашим фронтом. А ему вести наступление, перебрасывать при этом надо и боепитание и все, что нужно на войне. На чем же перебрасывать, если пути разворочены?!

— Уничтожить агрегат немедленно! — последовал приказ.

Я снова и снова вылетаю на разведку, ищу паровоз на всех полустанках, разъездах, между вагонами. В полетах, попутно, собрал данные о позициях немцев, сфотографировал расположение артиллерийских батарей, врытых в землю танков. Паровоза не было...

Я уже возвращался из последнего в этот день полета, когда неожиданно заметил внизу странную движущуюся тень. Именно тень. В лучах заходящего солнца двигалось что-то непонятное, большое, уродливое. Рядом — такая же огромная и уродливая тень, отчетливо обозначавшаяся на снегу. Резко снизился, и только тут увидел, догадался — движущееся сооружение и есть тот самый паровоз-разрушитель. Агрегат был хитро закамуфлирован. Сверху на нем была смонтирована площадка-макет, на ней — снег, комья земли и кусты, благодаря чему он сливался со снежным ландшафтом.

Доложил на КП об обнаруженном агрегате, получил «добро» на атаку.

— Теперь ты от меня не уйдешь! — кричу я. — Захожу сбоку, беру паровоз в прицел, атакую. Впустую. Машинист резко дает ход — и мои снаряды идут мимо. Атакую вновь, и вновь безрезультатно. Чувствую, что в будке паровоза сидит опытный человек, следящий за каждым моим движением.

Необычайный поединок паровоза с самолетом длился около пятнадцати минут. Наконец, снаряд попал в котел. Облако пара поднялось метров на двадцать, паровоз остановился. Я зашел сбоку, прошил его очередями из пушек и пулеметов. Развернулся и, зайдя с другой стороны, в упор выпустил реактивные снаряды. Паровоз превратился в груду металла. Делаю круг, убеждаюсь, что я сработал чисто, фотографирую и лечу домой.

Нашей эскадрилье была поставлена задача разрушить входные и выходные стрелки на железнодорожной станции Клодно — не дать возможности немцам при отступлении увести составы с награбленным. «На каждый самолет было загружено по шесть стокилограммовых бомб, — пишет в своих воспоминаниях летчик Коптев. — Приближается время вылета. Расходимся по самолетам.

Взвилась зеленая ракета. Пора. Мотор запущен. Выруливаем и взлетаем. Самолет бежит дольше обычного. Бомбовая нагрузка максимальная. Летим на высоте 1200 метров над нижней кромкой плывущих под нами облаков самых причудливых форм. Внизу знакомая картина — к фронту движутся колонны наших автомашин. Взрывы снарядов, дым пожаров. Начинают постреливать зенитки. Идем с противозенитным маневром.

Впереди станция, над нею крутятся «Мессеры». Что предпримет ведущий? А комэск Пошевальников решение уже принял, в наушниках его голос.

— Атакуем сходу. Помните про «Мессеров», они над нами.

Лечу спокойно, я уверен в себе, еще в четырех «ЯКах», нас сопровождающих, они тоже над нами.

Мы над целью, но зенитки молчат. Что это? Ловушка? Или принимают за своих? «Мессеры» тоже нас не видят, в облаках.