Читаем Пифей полностью

Наконец-то! Из порта выходят два судна. Одно из них - монера Эвтимена. Он стоит на носу и радостно жестикулирует. Он что-то кричит, но я пока не понимаю смысла его слов... Наконец слышу:

- Боги всегда соединяют друзей! Таковы слова оракула. Я кричу в ответ:

- Я видел Солнце ночью!

Пора выполнять маневр. Я велю подобрать паруса. Приказываю сушить весла, давая монерам время на разворот.

На второй монере теснятся архонты. Я приветствую их, и они, улыбаясь, отвечают мне.

Парменона с ними нет...

ВОЗВРАЩЕНИЕ В МАССАЛИЮ

Четвертый день перед концом третьей декады Пианепсиона*. Привел в порядок записи и велел переписать набело все, что день за днем заносил в дневник во время чудесного путешествия к Трону Солнца.

Янтарь купили торговцы Египта и Эллады. Тимухи были недовольны, что я продал все оптом, а не сбывал мелкими партиями. Так можно было выручить значительно больше золотых талантов.

* Примерно 10 ноября.

Олово ушло в Арсенал, где его смешают с иберийской медью для изготовления необходимой кораблестроителям бронзы.

Я щедро расплатился со своими гребцами и гребцами Эвтимена. Архонты пожизненно назначили меня навархом "Артемиды", намекая, что уход за ней возлагается на меня, если казначейство по каким-то причинам откажется оплачивать расходы по ее содержанию. Эвтимен командует "Гераклом".

Первый день Мемактериона*. Стены города не столь протяженны и не столь широки, как стены Вавилона, и я часто сталкиваюсь с гребцами. Их грызет скука после богатой приключениями экспедиции.

Некоторые считают себя почти богачами, получив свою долю янтаря и денег. Они нередко гостят в тавернах Нижнего города. Без устали, как новоявленные Улиссы, они рассказывают, что видели и делали во время путешествия. Я читал свой бортовой дневник перед архонтами и тимухами, и они теперь толкуют о событиях, более всего поразивших их воображение.

Я встретил Агафона и Эвтифрона, кипящих от негодования, - их оскорбил Кинф, держатель постоялого двора "Позолоченный медвежонок". Ссора разгорелась из-за пустяка.

- А у гиппоподов женщины - кобылы? - невинно спросил их торговец сушеными фигами Порфир.

И многие вместе с ним засмеялись. Эвтифрон ответил пощечиной. Друзья Порфира принялись вовсю поносить обоих гребцов, и им пришлось удалиться по требованию Кинфа, которому не хотелось, чтобы в драке пострадали его амфоры и кружки.

- И все же мы знаем, кто такие гиппоподы! - воскликнул Агафон.- Ты все объяснил нам.

* Примерно 15 ноября.

- Пусть болтают всякую чепуху, - посоветовал я им.- Главное - вы верите в то, что видели собственными глазами.

Последний день первой декады Мемактериона.

Сижу дома в полном одиночестве. Буря и дождь превратили дороги в скользкое месиво, а Лакидон приобрел грязно-зеленоватый цвет из-за стекающих в море глинистых потоков.

Эвтимен расстроен, что вернулся с пустыми трюмами. Тимухи постоянно укоряют его этим. В Африке Массалии рынками не обзавестись, пока сильны Карфаген и Гадес. Я утешаю его, говоря, что добытые им сведения имеют большую ценность. Массалия и Рим узнали о делишках пунов.

- Думаешь, те несколько талантов янтаря и олова, что я привез, достаточное оправдание, что я не отыскал дороги через Танаис? Он непроходим для больших кораблей. Что значит Трон Солнца для наших тимухов? Многие из них злы на меня из-за падения цен на янтарь: кое-кто хранил дома одну-другую корзину янтаря. Они продают его по бусинке, а я выставил на продажу целый корабль. В их глазах я просто безумец.

Середина Посидеона*. Отпраздновано возрождение Солнца. Холодно. Все суда спрятаны под навесами. Дует сильнейший Киркий, донося до меня запах льдов, который я ощутил, когда Артемида протянула свою стрелу вперед.

Вчера меня пригласил в гости Политехн. Мне показывали афинские вазы. Там были арматор Аристид и сын Парменона.

* Примерно 29 декабря.

- Как я завидую тебе, Пифей! - сказал Политехн.- Теперь ты значительно богаче меня. Я больше не могу любоваться линиями, нанесенными человеческой рукой, после того как ты видел круг, прочерченный колесницей Аполлона.

Я пытался заговорить о Танаисе, о скифских озерах, о Каспийском море. Мне хотелось оправдаться перед ними.

- Оставь, Пифей, я уверен, что мир именно таков, каким его описываешь ты.

- Жаль, - сказал Аристид, - что наши суда не могут играть с пунами в прятки, как ребятишки, укрываясь за соснами некрополя. Какая слава ждала бы Массалию, если бы янтарь можно было возить через Понт! Неужели ты собирал его прямо на берегу? Невероятно!