Читаем Пифей полностью

Тринадцатый день. Гибель наварха внесла смятение в ряды пунийцев. Они растерялись, и на триере поднялся невообразимый хаос. Гребцы, чьи весла оказались связанными, кричали. Одного из них, похоже, ранило рукоятью весла, и его кровь стекала по борту судна. Келевсты выкрикивали противоречивые приказы - весла ударялись друг о друга. Пращники пытались забросать нас снарядами, но Венитаф уже успел вооружиться кельтским луком из тиса и нанизать двух пунов на одну стрелу. Остальные в ужасе скрылись в проходе, усиливая панику внутри корабля.

И вдруг я услышал крики, доносившиеся с судна:

- Пифей! Пифей! Спаси нас! Я узнал тебя, Пифей. Я греб вместе с тобой. Мы из Массалии, Пифей... Они захватили нас в Геле, здесь тридцать греков из Массалии, но есть греки и из других мест. Нас обратили в рабство. Меня зовут Аристас, я сын башмачника Сминфия.

На мои глаза навернулись слезы. Венитаф тоже разобрал речь несчастного пленника, да и Эвтимен расслышал последние слова - его монеру течением подогнало к "Артемиде".

- Все на "Лошадиную голову"! - закричал я.- Спасем наших! Нам послала их Артемида!

- Подожди, пока я прикончу лучников и пращников, - остановил меня Венитаф.

И с помощью лука, которым мог бы гордиться Немврод, он одного за другим пригвоздил к мачтам и фальшборту нескольких пунов. Один из них повис на стене каюты, словно летучая мышь на дверях амбара. Нам нельзя было оставлять в живых ни одного свидетеля нашего выхода в Океан. Жестокий закон, но разве не пуны навязали нам его своей безграничной скупостью?

Гребцы, которых я назвал по именам, перешли на триеру. Я выбрал самых старших по возрасту, ибо от них требовались мужество и мудрость, и приказал выбросить пунов в море, привязав к их ногам грузы. Акулы из стада Амфитриты, привлеченные запахом крови, помогли нам избавиться от трупов. Оба келевста умоляли о пощаде, они были сицилийцами и состояли на службе у пунов. Обретшие свободу греки сумеют присмотреть за ними на пути домой. Я тоже поднялся на борт триеры и подозвал Аристаса.

Я разрыдался от ярости, увидев прикованных цепями к скамьям греков с клеймом на лбу или плече, и приказал Венитафу освободить их. Мне с трудом удалось удержать двух греков из Пирея, чтобы они на месте не расправились с келевстами. Я велел принести амфоры с вином и поджаренный хлеб. Затем, поскольку положение становилось опасным и надо было действовать быстро, я объяснил Аристасу, как лучше вернуться в Массалию.

- Теперь вы будете грести как свободные люди. Иначе и быть не может из рабов никогда не получится стоящих моряков. Келевсты помогут вам ориентироваться по солнцу и звездам.

- Я дойду до Массалии с закрытыми глазами, - ответил Аристас.- Мы словно лошади, летящие на запах родной конюшни.

- Скажи архонтам и тимухам, что Пифей и Эвтимен прошли Столпы; скажи им также, что за два однорядных корабля я дарю им один трехрядный. Карты и этот инструмент беру себе, - сказал я, указывая на подобие циркуля, установленного на полукруге с изображениями звезд и Солнца [45].- В путь! Полный ход! Да помогут нам боги! Оставьте заходящее солнце слева и чуть по корме.

- Херете! Ио, Пэан! Ио, Пэан! [46] - прокричали освобожденные греки.Херете, Артемида!

Келевстов поставили к рулевым веслам под надзором двух греков, и корабль двинулся только что пройденным нами путем обратно, навстречу свободе.

Вечер. Мы вышли в Океан. Эвтимен следует за мной. Нас покачивает на длинной волне. Ветер стих. "Лошадиная голова", которая теперь получит имя Посейдона, поскольку это животное посвящено ему, исчезла на восходе. Берег Тингиса едва различим. А противоположный не виден вовсе. Тем лучше.

Четырнадцатый день путешествия. На заре. Ночью ветер дул с полудня, сухой и жаркий. У нас был поставлен только долон. Корабль Эвти-мена идет рядом. Берега окончательно исчезли из виду. Пора расставаться. Ветер установился и дует теперь с заката - "Гераклу" в правый борт, а "Артемиде" - в левый. Во время стоянки в Майнаке мы уже попрощались в надежде встретиться вновь, церемония расставания была простой. "Артемида" встала левым бортом к левому борту "Геракла". Эвтимен пойдет к полудню, а я на полночь.

Команда: "Малый ход!" Потом: "Налечь на весла!" Оба судна рванулись навстречу своей судьбе. Мои гребцы подбадривают гребцов Эвтимена. Те отвечают шутками. Я счастлив: их сердца полны мужества.

Вечер. Парус "Геракла" давно скрылся за горизонтом. Наконец-то "Артемида" встала на верный курс, ее нос смотрит в сторону Трона Солнца.

Я долго беседовал с гребцами. Им предстоит трудная декада. Мы не можем высаживаться на сушу там, где живут иберы и лузитаны, друзья пунов. Я намереваюсь отправиться прямо к бриттам, добытчикам олова. Дующий постоянно с заката и чуть-чуть с полудня ветер поможет нам. Гребцы будут получать вдоволь смешанного вина и поджаренного хлеба. Во время отдыха можно рыбачить. Ветер попутный, о вахтах легко договориться.