Читаем Пифей полностью

Для киля следует выбрать лучший дуб из наших лесов - самый прямой и самый крепкий. Если бы я осмелился, то попросил бы разрешения использовать священные деревья из рощи Артемиды! [15] Это, конечно, святотатство, и в мой адрес полетело бы множество упреков, но священные дубы - именно то, что надо! Один из самых старых рабочих Арсенала как-то сказал мне: "Когда ты изготовил прямой и прочный киль и правильно установил кильсоны, твой корабль начинает расти сам собой", - и добавил: "Но сперва надо соединить шпангоуты, как ребра на позвоночнике". Этой ночью я нарисовал прямой прочный киль с двумя кильсонами.

На киле будет закреплено сорок восемь шпангоутов, соединенных между собой сорока восемью бимсами. Корабль будет иметь сто десять футов в длину и двадцать пять в ширину. Судно для Океана должно быть шире, чем для Внутреннего моря. Таковы правила гиперборейцев.

Чтобы разместить пятьдесят гребцов, я установлю под палубой по двадцать четыре скамьи на каждом борту, а два человека будут управлять двумя рулевыми веслами. Венитаф помог мне разрешить проблему, связанную с океанскими волнами: весла будут проходить через скалмы, закрытые кожаными манжетами с прорезями для лопасти, чтобы убирать весла, когда корабль идет под парусом. А прорези я закрою скользящими щитками. В центре судна мачта. А на носу - долон. У основания мачты на керамической плите разместится котел для приготовления пищи. Гребцы будут сидеть на скамьях без спинок внутри судна, а значит, не придется строить аутриггер, небезопасный в Океане.

На носу устрою укрытие для отдыха гребцов, а на корме - помещение для себя, кормчих и келевстов. Для всех будут изготовлены складные кровати по рисункам Венитафа и плоские подушки.

Последний день Гекатомбеона. Последняя декада, как, впрочем, и весь месяц, прошла в хлопотах. Я снова и снова встречался то с Парменоном, то с Фелином, то с Диафером, то с Политехном. Наконец мне разрешили изложить проект перед чрезвычайным Советом архонтов и тимухов. Это - знак благосклонности, и им следовало бы гордиться, но от испытанных мною бесконечных унижений в душе моей все как бы окаменело. Завтра, в первый день Метагитниона, я предстану перед руководителями Республики Массалии и буду защищать не только свое дело, но также честь и дело моего города.

Ночь. Сон нейдет. Звезда Артемиды бросает яркий свет на мой папирус. Думаю о тех словах, что произнесу через несколько часов. Удастся ли мне убедить чересчур осторожных старцев и богачей, из-за своей сладкой жизни совсем лишившихся мужества? Прошу у Артемиды вдохновения и заступничества перед ее светоносным братом, чтобы он позволил мне лицезреть его во всей славе на вершине Мира, где повержена Ночь и где запряженные в его колесницу Белые Скакуны смиренно застывают на месте в сверкании Дня.

Первый день Метагитниона. Ночь. Сижу в полном одиночестве. Очень поздно, и Артемида светит в полную силу. До меня доносятся ропот моря и беспрерывное журчание Большого фонтана агоры. Я безмерно счастлив. Взор радуют числа, ибо я расстелил свитки с расчетами на столе и на полу, чтобы всласть налюбоваться ими. Я зажег лампу, и от ее неверного света корабль на чертеже заколыхался, словно в него вдохнули жизнь. За меня говорили мои числа - боги наградили их красноречием. Парменон распахнул передо мной врата Арсенала и дал право на свободный выбор конструкции. Я чувствовал, что мысли о море согревают его старую кровь. Когда он говорил, стан его распрямился, а лицо помолодело. Я все простил ему, ибо понял: он был и останется истинным моряком, и взгляд его - прежний взгляд наварха, который, стоя под акростолием триеры, отдает приказы келевстам, кормчим и своему помощнику.

Вначале Политехн пошутил над моим горячим желанием отправиться к полуночным варварам, но потом его голос смягчился, налился силой, и он обратился к архонтам с просьбой бросить в урну белые каменья в знак поддержки моего проекта. Фелин, волнуясь, спутал триеру с монерой и говорил о путешествии к пунам, имея в виду кимров. Диафер просил утвердить мой проект.

- Пусть Пифей получит прекрасный корабль, превосходящий скоростью суда тартесситов, и пусть он вернется, вызнав тайны финикийцев!

Когда служители Совета опрокинули урну на стол, из нее выкатились только белые камни, а черные остались на руках у архонтов и тимухов. Они пересчитали камни. Никто не воздержался от голосования!

Я поблагодарил всех и торжественно пообещал, что оправдаю их доверие. Но до сих пор не оправился от удивления - так скоро и единогласно было их решение.

Стоит ли опасаться торговцев, когда они дают даром, а не продают?

Или они дают, надеясь выгадать большее?

Завтра отправлюсь в Арсенал вместе с Венитафом, а раб понесет мои драгоценные свитки.

ВЕРФЬ

Многие из тех, кто и дальше рассекал течение Океана, достигали спасительного острова Туле.

Дионисий Периэгет

Идя длинным и трудным путем и рассекая воды Океана на прекрасном, построенном специально для этого путешествия корабле, ты наконец достигнешь острова Туле