Читаем Пятая Салли полностью

– Так вот почему вы сначала не хотели за нас браться – из-за попыток суицида, – протянула Нола.

– И вот почему вы так боитесь, что Салли покончит с собой, – добавила Белла.

Роджер кивнул.

– Нужно держаться. Пока держишься – есть надежда, что все изменится. Нельзя пробрасываться жизнью. Как бы плохо ни было, каким бы безвыходным ни казалось положение – нельзя сдаваться.

Нола вдруг прониклась к Роджеру, даже взгляд у нее потеплел.

– Хорошо, что вы все нам рассказали, Роджер. Теперь, когда я знаю, через какие испытания вам пришлось пройти, я почти уверена: вы придумаете, как собрать нас воедино. Больше никаких попыток суицида, обещаю. В деле слияния можете на меня рассчитывать.

Роджер откинулся на спинку стула, вытянул вперед свои длинные ноги.

– Мне кажется, для Салли очень важно вспомнить, что случилось с тех пор, как вы, ее воображаемые подружки, перестали таковыми являться и превратились в реальных личностей.

– Да, это было бы неплохо, – сказала я. – Только у меня память отшибло. Начисто.

– И у меня, – сказала Белла.

Нола покачала головой – дескать, и я не помню.

– Я помогу каждой из вас, – заговорил Роджер. – Вы все вспомните под гипнозом. Техника называется гипнотической регрессией возрастов.

– Давайте начнем с Нолы, – воскликнула я.

– Это еще почему? – возмутилась Нола.

Я задумалась: а правда, почему? И вдруг все поняла, будто мне из тумана чей-то мягкий голос ответил.

– Потому, Нола, что тебя Салли последней создала.

– Ну и что?

– Дерри права, – одобрил Роджер. – Логично будет начать с последней из созданных личностей и дальше продвигаться в обратном порядке.

Белла тоже согласилась.

– Вдобавок тогда мы до самого конца не столкнемся с Джинкс. Кто ее знает – может, она как-нибудь сама куда-нибудь денется, а?

– Что ж, Нола, давайте, – сказал Роджер. – Я перед вами открылся. Теперь ваша очередь. Вы обещали сотрудничество.

– Начинайте. – Нола сложила руки на груди. – Вводите меня в состояние гипноза.

– Нола, ему известно, что скрывает мрак.

Она закрыла глаза, чуть опустила голову. Роджер осторожно расцепил ее руки, взял ладони в свои.

– Вы погрузились в крепкий сон, Нола, однако по-прежнему слышите мой голос и можете и будете следовать моим указаниям. Если вы слышите и понимаете меня – кивните.

Нола кивнула. Дыхание у нее стало глубоким и ровным, от рук Роджера шло успокаивающее тепло.

– Салли, вы тоже должны внимательно слушать. И вы, Белла, и вы, Дерри. Нола возвращается в то время, когда появилась на свет. Сейчас, Нола, вы все вспомните в мельчайших подробностях и расскажете нам. Когда вы родились? Отвечайте.

– Шестнадцать лет назад… за две недели до Дня благодарения.

– Где вы родились?

– В школе Томаса Джеферсона, на уроке математики.

– Хорошо. Итак, вы сейчас в той же самой классной комнате…

Нола подняла веки и заговорила. Хоть и с открытыми глазами, она явно нас не видела. Она была в своих воспоминаниях, далеко от нас, в другом месте, в другом времени.

* * *

– Мне ужасно неловко. Я в классе, за своим столом. На меня все смотрят. Точнее, не на меня, а на Салли. Ее вызвали, одноклассники ждут, что будет, а Салли словно приросла к месту. Формулу она не знает, ей алгебра вообще не дается, впрочем, как и геометрия. Углы, синусы и косинусы пугают Салли, она не понимает, зачем их чертить, для чего они нужны. На уроках алгебры и геометрии Салли предается мечтам либо потихоньку читает комиксы. Учительнице это известно, и она никогда не вызывает Салли к доске. Однако сегодня учительница больна, ее замещают, и вот этот новый учитель взял да и вызвал Салли решать уравнение. Поэтому-то класс и замер в ожидании веселья: как же, Салли ведь полная тупица, а уравнение действительно очень трудное.

– Ну, Салли, что же ты не идешь к доске? Мы ждем.

– Извините, я не готова.

– Как это ты не готова? Уравнение было задано на дом.

– Да, сэр. Но я…

– Понятно. А другие уравнения ты решила?

– Нет. Извините.

– Извинить? Хорошенькое дело! От твоего «извините» уравнение само собой не решится. Иди к доске. Решай в классе, раз дома тебе недосуг.

Салли терпеть не может выходить к доске. Во-первых, она боится всеобщего внимания, во-вторых, учится из рук вон плохо. Одноклассники над ней смеются, считают чуть ли не дурочкой. Салли хочется дружить, хочется быть как все. Но никак не получается. Вот сейчас она в очередной раз опростоволосится, и еще неделя насмешек ей обеспечена.

Так или иначе, делать нечего. Салли выходит к доске, берет мел. За ее спиной шепчутся и хихикают. Салли густо краснеет. И вдруг по телу пробегает озноб, а затылок начинает ломить от боли. Кстати, это был первый и единственный раз, когда я знала, о чем думает Салли. И вот она исчезла, а у доски, с куском мела в руке, оказалась я, Нола. Я взглянула на чистую доску и сразу поняла, как решить уравнение.

– Какой смысл возиться с записями, если все элементарно? – заявила я.

Я очень быстро и уверенно сделала чертеж и вывела формулу, подчеркнула доказательство, да еще и приписала Q.E.D., а вслух произнесла: «Quod erat demonstrandum!»[22]