Читаем Петровский полностью

Дверь открыл пожилой усатый дядька в сапогах и белой рубахе. Спросил, кого нужно. Гриша смущенно объяснил и показал бумажку с адресом. Усатый, внимательно поглядев на паренька, взял в руку бумажку, рассматривая.

— Да, это он писал, — пробормотал он. — А ты, что ж, брат, так долго не приходил? Нет Павла Васильевича Точисского. Полиция ему проходу не давала, пришлось Павлу Васильевичу уехать отсюда… Ты где живешь-то? У брата? А-а, знаю такого, на водокачке работает. А ты сам что поделываешь? Да-а, брат, это не то, надо тебе на наш Брянский завод определиться, поближе к рабочему люду. Мест, говоришь, нет? Ничего, поможем, ты приходи-ка ко мне в субботу, потолкуем, у меня и молодежь вроде тебя будет. Придешь? Ну вот и ладно! Братцу привет передавай, скажи — от Игнатова.

И усатый с доброй улыбкой пожал Грише руку.

В субботу Гриша, как обещал, опять пришел в дом к Игнатову. Хозяин радушно принял его, познакомил с женой и несколькими гостями, сидевшими вокруг стола с закусками и самоваром. Это были друзья Игнатова, рабочие с того же Брянского завода и их жены. Среди гостей Гриша приметил двух пареньков, годами чуть постарше его.

Разговоры были самые разные — от обсуждения поднявшихся цен на рынке до стычек с заводским начальством. Многое в разговоре мужчин было непонятно Грише.

К концу вечера, когда Гриша стал прощаться, Игнатов, словно что-то вспомнив, сказал, удерживая его за руку:

— Да! Вот что. Там у вас в землянке-то тесно вчетвером и лечь небось негде. Ты перебирайся ко мне, места у нас, видишь, довольно. Не стеснишь. Так и передай брату, пусть отпустит.

Брат Петр, знавший Игнатова как непьющего, справедливого человека и уважавший его за самостоятельность, не стал перечить и разрешил Грише перебраться к нему на жительство. Вскоре благодаря хлопотам Игнатова и брата удалось определить Гришу в инструментальную мастерскую при мостовом цехе Брянского завода. Сначала жалованье положили небольшое — тридцать пять копеек в день. Но это был твердый заработок. К тому же здесь Гриша мог обучиться токарному ремеслу, о котором мечтал еще в Харькове.

Перед тем как получить разрешение выйти на работу, каждый вновь принятый на завод обязан был пройти медицинский осмотр. Рабочих заставляли широко раскрывать рот, щупали пальцами зубы, заглядывали в уши, глаза, горло. А если новичок был грамотный, предлагали прочесть несколько фраз. Через эти испытания прошел и Гриша.

На Брянском заводе работало несколько тысяч человек. Редко проходил день, чтобы не было жертв или увечий среди рабочих. Своеволие и самодурство заводского начальства не знали границ. Рабочие роптали, жаловались на низкие заработки и несправедливые штрафы. Но никто не обращал внимания на их жалобы. Зачем? Когда у заводских ворот толпятся сотни нищих, готовых по первому зову начальства с радостью выполнять любое дело, за которое платят деньги.

Стараясь выслужиться и угодить управляющему, мастера и начальники цехов издевались над рабочими, в особенности над учениками-подростками, на каждом шагу подвергая их оскорблениям, даже побоям. Более независимо и безбедно жили только высококвалифицированные рабочие, умельцы, но таких среди рабочих Брянского завода насчитывалось немного.

Очутившись среди невиданных доселе станков и машин, умеющих в ловких руках людей изготовлять удивительные вещи из стали и чугуна, Гриша был оглушен, очарован и счастлив всем, что его теперь ежедневно окружало.

В девятнадцать лет Петровский стал уже квалифицированным токарем и самостоятельно изготавливал на станке сложные детали, которые обычно поручали, делать пожилым, с большим опытом рабочим. Теперь он зарабатывал по два с полтиной в день. Этого было достаточно, чтобы прокормиться и не отказывать себе в необходимых вещах.

Природная общительность вела его к людям, дружелюбие и искренность помогали найти хороших, верных товарищей.

Заводская молодежь обычно собиралась на вечеринки по субботам или в праздники у кого-нибудь на дому. Григорий любил в кругу девчат и парней повеселиться, спеть песню. Но у него были и другие интересы. Если некоторые из его приятелей увлекались только вечеринками и заботились о том, как бы получше одеться, купить новый галстук, шляпу, колечко, то Григорий больше тянулся к книгам. С годами чтение стало ежедневной потребностью. Он всегда находил время на чтение книг, хотя работал по двенадцать часов и очень уставал.

Жил Петровский по-прежнему на квартире Игнатова. В этой семье он стал родным человеком и даже потом, когда женился и снимал отдельную комнату, часто приходил к своим друзьям. А когда сам Игнатов был арестован, Григорий, кроме денег, что посылал каждый месяц матери, выделял и некоторую сумму, чтобы поддержать семью Игнатова.

С помощью Игнатова он впервые вошел в революционный кружок, где рабочие занимались изучением марксизма и самообразованием.