Читаем Петропавловская оборона полностью

Когда 8 (20) мая сигнальный пост, располагавшийся на выдавшемся в море мысу, передал: «Вижу неизвестную эскадру из трех судов», на «Авроре» прозвучал сигнал «изготовиться к бою». Корабли приняли боевой порядок.

Сквозь рассеивавшийся туман было видно, как к заливу идет большой фрегат в сопровождении винтового корвета и брига. Эю шли сорокапушечный «Сибилла», се.лщадцатнпушёчный «Гориет» и двенадцатипушечный «Биттерн». Но вот английский отряд, не доходя до русских более чем на пушечный выстрел, остановился. Отделившийся от отряда винтовой корвет медленно пошел вперед и стал под защиту одного из островков, разбросанных по заливу. Укрывшись им от «Авроры», неприятельское судно попыталось открыть огонь по «Оливуце». Получив ответный выстрел, «Горнет» поспешно отступил к своим судам.

Запойно и Изыльметьев восприняли обмен ядрами за начало сражения, но вместо сближения с русскими кораблями английский отряд до самой темноты держался вдали, у входа в бухту.

Что же произошло у англичан, почему они сразу не дали бой петропавловской флотилии? Вот что рассказывает командир английского корвета, на котором ходил в разведку начальник отряда командир Эллиот.

«Увидев, что «Аврора», «Оливуца» и «Двина» подняли флаги на брам-стеньгах, командир сошел с мостика вниз грустный и задумчивый. Проходя мимо офицеров, он сказал: «...Нет, видно, они сильнее и с них нам нечего взять, подождем главнокомандующего». Потом Эллиот был постоянно мрачен, говорил мало и уже более не поверял никому своих намерений и убеждений».*

Как передавали английские офицеры русским морякам,- камбузная** труба одного из русских транспортов показалась англичанам пароходной трубой, а бревна на берегу — замаскированными русскими батареями.

Дни 8 и 9 мая английские корабли держались у мыса Клсстер-Камп, за которым начиналось открытое море. 10 (22) мая неприятельский отряд скрылся из виду.

«Трудно было верить виденному. Все находились в каком-то недоумении, и хотя картина, представляемая уходившим неприятелем, была перед глазами, но она казалась в такой степени невероятною, что до последней минуты мы поджидали какого-нибудь особенного маневра, какой-нибудь военной хитрости». — вспоминал впоследствии мичман Фесун.***

Чтобы лучше противостоять врагу, Завойко решил увеличить средства обороны дополнительной установкой на фрегате трех и на корвете двух орудий. Единодушное

* «Морской сборник», Л* 9, 1800.

** Камбуз — кухня на судне.

*** «Морской сборник», М? 8, 1860, сгр. 70—71.

10 А. А. Степянок

мнение всех .моряков было: в случае новой встречи с противником драться до последней капли крови.

В ожидании нового нападения 13 мая собрался военный совет, на котором присутствовал Г. И. Невельской. 7 мая к нему в Николаевск прибыл на оленях из Аяна нарочный с приказом генерал-губернатора переправить из Де-Кастри в Мариинский пост на Амуре эвакуированные из Петропавловска семьи. Вырубив изо льда паровой катер, Невельской поднялся на нем вверх по только что вскрывшемуся Амуру. В 100 километрах от Мариин-ска он встретил казака, сообщившего ему, что на петропавловские корабли в Де-Кастри напал вражеский отряд. Невельской через нарочных отдал распоряжение направить из Николаевска гребные суда с тем, чтобы «сколь возможно поспешнее достигнуть мыса Лазарева, где устроить батарею и, в случае нападения неприятеля, удерживать его там до последней крайности».* Николаевскому гарнизону последовал приказ быть готовым к отражению атаки неприятеля в устье Амура.

В Мэриинске уже находилась часть эвакуированных семейств. Им была оказана необходимая помощь. Бойцов песта с двумя пушками Невельской расставил по перешейку, отделявшему прилегающее к Мариииску озеро Ккзи и морское побережье. Распутица на берегу была » полном разгаре: вода, а местами снег и грязь были по колено и по пояс. Но эго не помешало Невельскому вовремя попасть в Де-Кастри.

На военном совете 13 мая он предложил не дожидаться неприятеля, а иттн к северу — к мысу Лазарева, у которого и ожидать очищения Амурского лимана ото льда.

Между тем уже шли разведки ледовых полей, закрывавших проход. Вечером 14 мая вернулся мичман

Г. Невельской, стр. 363.

Овсянников и сообщил, что мыс Лазарева ото льда очистился, что флотилия может безопасно пройти по Татарскому проливу и стать у мыса. Заметив на обратном пути стоявший севернее входа в Де-Кастри неприятельский корабль, Овсянников прошел берегом, причем обнаружил у выхода из залива неприятельских часовых.

Имея местом назначения устье Амура, Завойко отдает приказ о выходе из Де-Кастри.

«Пробило 8 склянок, полночь, и среди глубокой тишины начали сниматься транспорты, корвет тронулся в половине первого, а в час все суда эскадры находились уже под парусами, лавируя к выходу из бухты. Величайшая осторожность, величайшее внимание должны были сопровождать каждое движение, малейший неловкий маневр мог иметь важные последствии, стань кто-нибудь на мель — и из-за одного рисковали все остальные».*