Читаем Петропавловская оборона полностью

«Скорое сосредоточение в Николаевске всего, что находится ныне в Петропавловске и Японии, должно, по моему мнению, составлять единственную и главную нашу заботу, ибо если мы благовременно это сделаем, то неприятель, в каких бы то превосходных силах здесь ни появился, нам никакого вреда сделать не может, потому что банки лимана,, полная для него неизвестность здешнего моря, удаление его от сколько-нибудь цивилизованных портов не на одну тысячу миль, лесистые, гористые и бездорожные, пустынные прибрежья Приамурского края составляют крепости, непреоборимые для самого сильного врага, пришедшего с моря. Появление его сюда послужит нам не во вред, а в пользу, ибо блокируя берега Татарского залива, он этим фактически признает их российскими».⁹⁸

Тщательно взвесив сложившуюся обстановку, Муравьев принимает на. свой страх и риск смелое решение — перенести Петропавловский военный порт в устье Амура. Впрочем, к такому решению толкали не только военные обстоятельства: ключ к экономическому развитию края лежал тогда в устье Амура, которое надо было соответственно укрепить.

■ Направленный из Иркутска с распоряжением о переносе порта есаул Мартынов в рекордно короткий срок добрался до Петропавловска. 3 (15) марта 1855 года это распоряжение было вручено военному губернатору Камчатки Завойко...

• Человек,' сам великолепно знающий всю трудность переходов по охотской глухомани, Г. И. Невельской с восхищением. йнсал о подвиге Мартынова:

«Есаул Мартынов, следуя чрез Якутск и оттуда па собаках в .Охотск, по дикому прибрежью Охотского моря, по которому расстояние между жилыми пунктами простирается около 400 верст, переезжая чрез широкие заливы с опасностию при случайных ветрах погибнуть от вьюг, совершил весь путь от Иркутска до Петропавловска (до 8 000 верст) в 3 месяца, со скоростшо до этого времени еще небывалою».⁹⁹

С получением нового приказа вся обстановка в Петропавловске коренным образом менялась. Только что звенели в кузницах молоты, отковывавшие железные полосы для укреплений, раздавалось «ура» на примерных учениях по отражению десанта. А теперь приходилось свертывать батареи, тщательно готовиться к большому морскому переходу, а главное — добиться, чтобы люди, вчера еще поливавшие своею кровью подступы к городу, поняли необходимость оставления Петропавловска.

Разъясняя назначение этой меры, Завойко обращался к гарнизону и жителям:

«От быстрого и скорого изготовления судов к плаванию будет зависеть весь успех нашего предприятия. Союзники, как положительно известно, имеют намерения напасть на Петропавловск с силами, непомерно превосходящими наши силы, а, следовательно, было бы лучшим выйти в море не позднее 1 апреля для того, чтобы сколь возможно поспешнее достигнуть места нового назначения нашего».¹⁰⁰

Двухметровый снег покрывал батареи. Пурга и леденящий холод держались весь март и своей лютостью выходили из ряда обычных. Надо же было откопать пушки, найти и отрыть ядра, перевезти все это на корабли/ Помимо того, требовалось закончить ремонт самих судов.

4 марта 1855 года, еще затемно, на всех петропавловских укреплениях и судах по-новому забила жизнь. Преодолевая крутизну гор, не имея никаких приспособлений, кроме канатов, под пенье «Дубинушки» моряки и бойцы 47-го флотского экипажа спускали орудия на лед и подымали их па борт кораблей. Были случаи, когда лед не выдерживал тяжести трехсотпудовых пушек и проламы вался. Тогда приходилось нырять в ледяную воду, подводить канаты под орудия и снопа вытаскивать их из воды.

Ничто не пропало, ничего не было потеряно. Все, что представляло ценность или могло стать добычей врага, все, вплоть до оконных рам, камбузов, печных выошек и петель упаковывалось в тюки и грузилось в трюмы. Менее чем за месяц погрузка была закончена.

Оставалось пробиться через ледовые заграждения, державшие корабли в плену. Пока вооружались и грузились суда. — пишет участник обороны Петропавловска, — особый отряд рабочих, составленный из всех команд, ежедневно пропиливал дорогу во льду, загромождавшему выход с малого рейда.

Это была труднейшая работа. С рассвета и до темна, по колено в ледяной воде, действуя то пилой, то топором, кайлом или ломом, то прибегая к помощи пороха, люди пробивали во льду какал для прохода к чистой воде. Случалось, что ночной мороз и ветры, нагонявшие лед, сводили на нет недельную работу. Тогда начинали заново.

29 марта (10 апреля) путь на большую воду был расчищен.

Первым покинул порт бот «Кадьяк». Он взял направление к Большерецку, чтобы оттуда держать связь между Камчаткой и Охотским побережьем. До Большерецка, поперек полуострова от самого Петропавловска была выставлена для связи цепь казачьих постов.

4(16) апреля снялись с якоря транспорты «Иртыш» и «Байкал». Обледеневшие в пургу снасти не позволяли управлять судами. Тогда к бортам были привязаны лямки, и гарнизон на себе вытащил оба транспорта по прорубленному каналу.

Двумя "днями позже вышли «Аврора», «Оливуца» и «Двина».

В своем донесении на имя Муравьева Завойко писал: