Читаем Петр Великий. Деяния самодержца полностью

С падением Дерпта Нарва была обречена. Петр спешно возвратился к Нарве с солдатами Шереметева: теперь объединенная русская армия достигла 45 000 человек при 150 орудиях. 30 июля начался ураганный обстрел, продолжавшийся десять дней: на крепость обрушилось более 4600 ядер. Когда один из бастионов был превращен в груду обломков, Петр, как предписывалось правилами войны, предложил коменданту Горну сдать крепость на почетных условиях. Горн опрометчиво отказался, да еще сопроводил отказ оскорбительными выражениями в адрес царя. Штурм начался 9 августа, и, несмотря на упорное сопротивление шведского гарнизона, гвардейцам Преображенского полка потребовался всего час, чтобы ворваться на главный бастион и захватить его. Вслед за этим волна русской пехоты перехлестнула через стены крепости и наводнила город. Теперь Горн понял, что сопротивление бесполезно, и приказал бить в барабан, вызывая неприятеля на переговоры, но было слишком поздно – никто его не услышал. Русские солдаты заполонили улицы, безжалостно истребляя всех без разбору, не щадя ни женщин, ни детей. Через два часа в сопровождении Огильви в город въехал Петр. Улицы были скользкими о крови, всюду валялись разрубленные тела шведских солдат. Из 4500 защитников гарнизона в живых осталось всего 1800. Петр послал в город трубачей трубить отбой, но разъяренные солдаты не прекращали резню. Взбешенный Петр собственноручно заколол шпагой одного солдата, отказавшегося повиноваться приказу. В городской ратуше царь положил окровавленную шпагу на стол перед перепуганными членами магистрата и сказал: «Не бойтесь! То не шведская, а русская кровь». Во время приступа погибла жена коменданта крепости, а сам он попал в плен. Когда Горна доставили к Петру, царь гневно обрушился на него за то, что тот не сдался, как только был разбит главный бастион, и не предотвратил ненужное кровопролитие[37].

Победа под Нарвой была важна для России и в стратегическом, и в психологическом отношении. Она не только обезопасила Петербург от возможного нападения с запада – она воспринималась как реванш за поражение, понесенное четыре года назад на том же самом месте. Она доказала, что новая армия Петра – это уже не прежняя толпа необученных крестьян. Огильви говорил, что находит русскую пехоту ничуть не хуже немецкой, и он же как-то заметил Уитворту, что «никогда не встречал нации, которая более умело обходилась бы с пушками и мортирами». Радостное известие о победе Петр послал Августу, Ромодановскому и Апраксину. Через четыре месяца Петр вернулся в Москву, и ее мостовые вновь задрожали от тяжелой поступи победного парада. Петр во главе своих войск проехал под семью триумфальными арками; замыкали шествие 160 пленных шведских офицеров и пятьдесят четыре трофейных знамени.

* * *

Победы, которые Петр одерживал на Балтике, не слишком тревожили Карла. Он не сомневался в том, что со временем без труда рассеет армию Петра и отвоюет захваченные Россией шведские земли. Гораздо больше его беспокоило то, что его победы в Польше не принесли решающего политического успеха. Август не признавал себя побежденным и не собирался отрекаться от польского трона, да и польский сейм не выказывал намерения принудить его к отречению. Вместо того чтобы положить войне конец, победа над Августом под Клишовом стала лишь началом затянувшейся на долгие годы кампании, в которой шведские войска бесплодно преследовали саксонцев по широким польским просторам. Большая страна с населением в восемь миллионов человек попросту была слишком велика и для шведской, и для саксонской армии, численность каждой из которых не превышала 20 000: они могли контролировать только ту территорию, где в данный момент находились сами.

Политически безрезультатные 1702–1706 годы, проведенные в Польше, стали для Карла временем величайшей военной славы и героических деяний, о которых слагались легенды. Рассказывали, например, что осенью 1702 года, после победы под Клишовом, Карл в сопровождении 300 всадников подъехал к воротам Кракова и громко вскричал: «Открыть ворота!» Командир гарнизона слегка приоткрыл створку и высунул голову, чтобы посмотреть, кто там кричит. Карл тут же ударил его по лицу рукоятью плети, шведы ворвались в ворота, и перепуганный гарнизон сдался без единого выстрела.

Война несла с собой неизбежные тяготы для поляков. Вводя войска на территорию Польши, Карл обещал, что не потребует с населения больше, чем необходимо для содержания армии, но не прошло и трех месяцев, как он нарушил свое обязательство. После того как польские войска приняли участие в битве под Клишовом на стороне Августа, Карл решил в отместку полностью обеспечивать шведскую армию за счет населения страны. Из одного только Кракова шведы всего за три недели выжали 130 000 талеров, 10 000 пар сапог, 10 000 фунтов табаку, 160 000 фунтов мяса и 60 000 фунтов хлеба. Все глубже увязая в войне, Карл отдавал своим генералам все более суровые приказы: «Поляков должно или уничтожить, или принудить присоединиться к нам».