Главное советское казначейство? Поляков думал, что все старые термины вроде «центральное» и «советское» уже мертвы. Теперь были Россия, Узбекистан, другие страны «ближнего зарубежья», и все они стали независимыми. Но «аппаратчики», подобные генералу Марченко, вышли из старой школы. И им, кажется, трудно приспособиться к иным обстоятельствам.

— Официально, — продолжал Марченко, — Узбекистан производит семьдесят тонн золота в год. На самом деле значительно больше — двести. Но это секрет. России нужны эти две сотни тонн, чтобы держаться на плаву в финансовом отношении. Потеряй мы это золото, Олег Иванович, и Россия станет банкротом. Мы будем иметь значительно меньше, чем то «ничего», какое уже имеем.

Руки генерала тряслись, когда он шарил в карманах в поисках сигарет, затем он чертыхнулся, вспомнив, что в больнице курить нельзя.

— Но это еще не все, Виктор Петрович, не так ли? — Поляков хорошо знал Марченко и мог легко определить, когда тот что-то утаивал.

— В течение десятилетий горстка людей Москвы тайно контролировала добычу золота в Советском Союзе. Глава Главалмаззолота в Москве всегда определял, сколько металла будет произведено в Узбекистане. Он решал, сколько продать на мировых рынках и за какую цену. Он контролировал рынок. По сути, он управлял российским богатством. Но теперь Раджабов подрывает систему. Проклятый «крестный отец» использует нынешний политический хаос в Узбекистане и ненависть ташкентских националистов к Москве, ворует золото и наживает огромные деньги. В Центре мы шутим, что личные золотые резервы Раджабова скоро сравняются с резервами Российского государственного банка. Так обстоят дела, товарищ. Настолько все это серьезно.

Потрескавшиеся губы Полякова растянулись в болезненной полуулыбке. Теперь он понял.

— Вы должны были сказать мне об этом раньше, до моей встречи с Раджабовым, — прошептал он, потом улыбнулся по-иному — улыбкой ребенка, который сделал то, о чем его просили родители. — Все же я достал вам золото, не так ли, Виктор Петрович?

Даже в своем нынешнем состоянии Поляков знал, как сделать, чтобы полуправда звучала убедительно — это умели все хорошие кагэбэшники.

— Ты говоришь, что достал золото для меня… — сказал Марченко с большим сомнением в голосе.

— Я достал золото, а затем Раджабов достал меня, — добавил Поляков. — Меня и людей из Хивы. Мы забрали золото у Раджабова.

Сказав это, Поляков заколебался. Да, он помог возвратить золото, но лишь косвенно, после того, как его захватила банда из Хивы.

Его голова и верхняя часть тела все время дрожали. Он всеми силами пытался возвратить ясность мысли. Факты не совпадали, и, что хуже, он понимал: где-то затаился обман.

Откуда командир в Хиве знал так много о Полякове? О его имени, об умении владеть оружием. И почему узбек был так уверен, что «раз они заключили сделку, они обеспечат доставку». О какой сделке говорил узбек? И с кем?

Насчет Марченко возникли другие соображения. Как Раджабов достал его, Полякова, в Зарафшане? Откуда стало известно, что это его, «крестного отца», люди нанесли удары по полковничьей шее?

Поляков отвечал обрывками фраз:

— Я находился снаружи аэродромного забора… уткнулся в песок… занималась заря… «Ильюшин» взлетел… он находился надо мной… громко гудели моторы… мне показалось, что я слышал шаги… думается, что я запомнил даже слова, похоже такие: «Товарищ Раджабов никогда не прощает и никогда ничего не забывает»… не было времени оглянуться… только боль в шее… и все ушло в темноту… вы помните, как тогда во дворце Кабула… и потом уже ничего…

— Олег Иванович, остановитесь. Вы действовали образцово. Теперь, товарищ, вы должны выздоравливать.

Марченко ободрительно пожал ему руку. Затем покинул палату, начальственно хлопнув дверью, направился к лифту, а потом к ожидавшему его лимузину.

Поляков смотрел на дверь и слушал удаляющиеся шаги. Он знал генерала — своего давнего друга — слишком хорошо. Марченко был бо-о-льшой враль.

Глава 7

Когда Марченко вернулся из кунцевской клиники, на столе лежало служебное письмо директора Департамента по контролю за драгоценными металлами и камнями Министерства финансов. Главный контролер официально, но и как-то по-человечески благодарил московский Центр за возвращение золота, сердечно желал лично генералу Марченко успехов в борьбе против преступных действий мафии.

Хозяин кабинета попыхивал сигаретным дымком и смотрел на кружение машин в снегопаде внизу на Лубянской площади. В самом деле, Поляковым, его победой над Раджабовым можно было гордиться: единственный успех при очень многих поражениях. Марченко знал правду, ибо знание правды было едва ли не главной задачей московского Центра, и эта правда свидетельствовала о сущем бедствии.