Читаем Пьесы. Том 2 полностью

Арман (со слезами на глазах падает ему на грудь). Это правда, Жюльен? Ты меня простил?

Жюльен (грубо сжимает его в объятиях). Не для этого, болван. Целуй, как ее! В губы!

Арман (пытается вырваться). Ты с ума сошел, Жюльен! Оставь меня в покое. Ты сумасшедший. Не могу!..

Жюльен (борется с ним, кричит). Целуй меня. Целуй немедленно, как ее! Я хочу понять, что она чувствовала. Хочу понять, чтобы не спятить!

Арман (отбивается). Но это идиотизм! Нелепость! На кого мы будем похожи? Пусти меня, Жюльен, или я позову на помощь!

Жюльен (хватает его за горло). Целуй, мерзавец, целуй, как ее, или я придушу тебя!

Арман (полузадушенный). Не жми так! Мне больно! Не могу.

Жюльен. А ее мог? Я вот могу! Вообрази, что это она. Живо! Ну! (Прижимает его к себе.)

Арман (по-прежнему стараясь вырваться). Нет! Нет! Это слишком глупо! Ой!

Жюльен силой прижимает его к себе, к своим губам, потом грубо отталкивает. Арман, нелепый, растрепанный, задыхающийся, падает в кресло.

Жюльен (стоит неподвижно, с искаженным лицом. Он старается понять. Вдруг с отвращением вытирает рот тыльной стороной ладони, растерянный и смешной). Не понимаю!

Занавес быстро падает

Действие четвертое

Занавес снова поднимается: на сцене идет к концу представление пьесы «Маршальша любви». Декорации в стиле Людовика XV, как это представляли себе в 1900 году. Гостиная, двери которой широко распахнуты в парк, щедро залитый лунным светом. На сцене - мадам Александра и Дюбарта.

Мадам Александра.


Любила втайне я, любила слишком страстно!..


Приди ж ко мне, приди, о, я на все согласна.


Мы оба молоды! Я больше ждать не буду...

Дюбарта. Ужели это вы, мадам?

Мадам Александра. Поверим чуду...


Твоя, я вся твоя! Пусть наша страсть сольется


С томлением ночным. Как сладко сердце бьется!


Не смела прежде я, теперь я смею, смею!


И ты увидишь сам, как я любить умею.


Сломала нынче я ту клетку золотую,


В которой я жила, теперь я торжествую!


Чем дольше наша страсть в неволе изнывает,


Тем жарче, вырвавшись, бушует и пылает.

Дюбарта (на коленях). Богиня!

Мадам Александра (в порыве наконец-то побежденной стыдливости).


Нет! Себя забыть готова,


Я вещь твоя, покорная, без слова,


Как глина в ожидании резца.


Приди, приди, любовь, которой нет конца!

Дюбарта (с трудом поднимается с колен и как безумный сжимает ее в объятиях).


Любимая! Себя согласна ты вручить


Тому, кто столько ждал!

Мадам Александра.


Готова оплатить


Любой ценой блаженство этих дней!

Дюбарта (слова с трудом опускается на колени). Благодарю тебя!

Мадам Александра (вдруг вскрикивает в страхе). Мой друг, вставай скорей! Супруг идет!

В сопровождении двух слуг, несущих факелы, появляется Ласюрет, в этот вечер дублирующий роль маршала Виллардье. Через плечо орденская лента, парик, треуголка, украшенная султаном, охотничьи сапоги, в руке хлыст. Из другой двери появляется испуганная Коломба, она будет стоять рядом с мадам Александрой до конца сцены.

Ласюрет.


Вот как! И я благодарю!..


У ног моей жены...

Мадам Александра (тоном расиновской героини). Ах, я его люблю!

Ласюрет (величественный и грозный). Хотя вам следует за дерзость расплатиться...

Дюбарта (кладя руку на эфес шпаги). К услугам вашим! Где мы будем биться?

Ласюрет (с учтивой, исполненной достоинства улыбкой).


Любовный пыл столь рыцарского тона


Достоин зависти! Но ныне волей трона


Мечам дано другое назначенье


И недосуг смыть кровью оскорбленье.


Мсье де Мортемар, узнайте от меня:


Сегодня все мечи на службе короля.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия