Читаем Пьесы. Том 2 полностью

Король. Ведь мы были братьями с тобой! В тот вечер я вел себя, как глупый мальчишка, когда закричал: «Я здесь король!» Это было ребячеством. Я был так молод... Я на все смотрел твоими глазами, ты прекрасно это знаешь!

Бекет (мягко, как ребенку). Не болтай, Генрих, лучше помолись.

Король (сердито). Ты думаешь, мне очень хочется молиться! (В то время как король говорит, Бекет медленно отступает во мрак и исчезает.) Я краешком глаза слежу за ними, вот они подкарауливают меня в боковых притворах. Хорошо тебе говорить, поглядел бы, какие у них рожи, у твоих саксонцев.. Оказаться голым в руках у этих скотов! У меня такая нежная кожа... Да ты и сам испугался бы! И потом, мне стыдно. Я стыжусь этого маскарада. Но понимаешь, я в них нуждаюсь.. Я должен перетянуть их на свою сторону, против моего сына, ведь он хочет сожрать мое королевство все целиком! Вот я и решил помириться с их саксонским святым! Разве это не забавно? Тебя возвели в сан святого, а я, король, заискиваю перед ними, перед этой безликой массой. До сих пор бессильная, чудовищно тяжеловесная, она покорно гнула спину под ударами, а теперь вдруг стала всемогущей. К чему же тогда все победы? Сегодня Англия - это они, хотя бы потому, что их намного больше и плодятся они, как кролики, никакой резней их не истребишь. Но за все нужно платить. Этому тоже ты меня научил, Томас Бекет, когда еще давал мне советы... Ты всему меня научил... (Мечтательно.) Хорошее это было время... Рано утром - правда, для нас раннее утро начиналось в полдень, ведь мы всегда ложились очень поздно, - ты входил ко мне в спальню, как раз когда я кончал умываться, ты входил отдохнувший, улыбающийся, такой свежий, как будто мы и не пили, не гуляли с девками всю ночь напролет... (С некоторой горечью.) Ты и тут был сильнее меня...

Появляется паж с белой купальной простыней в руках. Закутывает в нее короля и начинает растирать его. За сценой слышно в первый раз (потом это будет повторяться часто), что кто-то насвистывает английский марш, веселый, насмешливый. Это любимый марш Бекета. Освещение меняется. Снова внутренность собора. На сцене пусто. Потом Бекет отдергивает занавес - перед нами спальня короля. Голоса Бекета и короля, доносившиеся вначале словно из дали воспоминания, теперь тоже меняются, обретают реальность. Входит Томас Бекет, изящный молодой, обаятельный придворный в коротком камзоле, в башмаках, носки которых смешно загнуты вверх; он бодр, оживлен; кланяется королю.

Бекет. Мое почтение, сир!..

Король (лицо его озаряется радостью). А, Томас! Я-то думал, что ты еще спишь.

Бекет. Я успел проскакать галопом до Ричмонда, сир! Холод божественный!

Король (стуча зубами). Как можно любить холод! (Пажу.) Растирай сильнее, скотина! (Бекет, улыбаясь, отталкивает пажа и начинает сам растирать короля. Пажу.) Вот теперь хорошо! Подбрось в огонь полено и убирайся! Подашь мне одеться.

Бекет. Государь, я сам одену вас.

Паж уходит.

Король. Только ты один и умеешь меня растирать... Что бы я делал без тебя, Томас! Но ведь ты дворянин, зачем тебе играть роль моего камердинера. Если бы я попросил об этом своих баронов, пожалуй, началась бы гражданская война!..

Бекет (улыбается). Ничего, со временем они согласятся играть эту роль, когда короли выучат как следует свою. Я - ваш слуга, государь, этим все сказано. Мне безразлично, помогаю ли я вам управлять королевством или растираю вас. Мне нравится помогать вам.

Король (ласково коснувшись его руки). Милый мой саксонец! Знаешь, что они мне все говорили вначале, когда я решил приблизить тебя? Что ты этим воспользуешься и в один прекрасный день заколешь меня.

Бекет (одевая короля, с улыбкой). И вы поверили этому, государь?

Король. Н-нет... Вначале я немного боялся. Ты ведь знаешь, меня легко напугать. Но ты выглядел таким воспитанным рядом с этими мужланами.... Как это тебе удается говорить по-французски без всякого английского акцента?