Р у т (Иоахиму). Вы останетесь здесь. Садитесь же. (Подталкивает его к креслу.) Вы подождете, пока мы вернемся.

А н т о н и й  появляется в дверях передней.

А н т о н и й. Пожалуйста, машины ждут.

Л и з е л ь (словно во сне). Идемте. (Ни на кого не глядя, идет к дверям, выходит.)

Вилли разражается глупым смехом.

Б е р т а. Вилли! Ведь это ужасная история! Что тут происходит?

В и л л и (сквозь смех). Правильно! Рут права, мама. Герр Петерс подождет нас. (Подталкивает кресло Берты к дверям, у порога останавливается, Антонию.) Антоний, садитесь здесь и стерегите герра Петерса, чтобы с ним чего-нибудь не случилось. (Протягивает руку к кобуре, вынимает пистолет.) Умеете обращаться с этим?

А н т о н и й. Сумею, герр унтерштурмфюрер!

В и л л и. Ну, тогда вручаю его вам. Заряжен! (Поворачивается к Иоахиму.) До свидания, Иоахим Петерс. У вас еще есть по крайней мере три часа, можете выспаться. В вашем положении это очень важно. (Выходит, катя перед собой кресло.)

Р у т (подходит к Зонненбруху, кладет ему руку на плечо). Пойдем, отец.

З о н н е н б р у х (смотрит на нее, словно пробудившись от сна, кивает головой, подходит к Иоахиму). Мы уходим, Иоахим… (Хочет сказать что-то еще, делает неопределенный жест рукой, поворачивается, медленно идет к дверям, выходит.)

Р у т  повертывает выключатель, выходит.

Сцена освещена только лампой над камином; Иоахим опускает голову на поручни кресла, закрывает глаза; Антоний с пистолетом в руке садится на один из стульев, внимательно следит за Иоахимом.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Перед поднятием занавеса вой сирен: воздушная тревога. На сцене все, как в финале второго действия. И о а х и м  сидит в кресле, закрыв глаза. А н т о н и й — на стуле, с пистолетом — проявляет признаки беспокойства, вой сирен нервирует его.

С улицы слышен шум подъезжающей машины, минуту спустя стук входной двери, шаги в передней. Иоахим открывает глаза, напряженно ждет. Входит  Р у т.

Р у т (Антонию). Все в порядке?

А н т о н и й. В порядке, фрейлейн. Только вот сирена, не знал, куда спрятаться…

Р у т (смеется). В убежище, конечно, сейчас же идите в убежище. Я заменю вас здесь.

А н т о н и й (кладет пистолет на стол). Это я оставляю, прошу отдать герру унтерштурмфюреру, когда вернется. (Быстро идет к двери, с порога.) А вы в убежище?

Р у т (нетерпеливо). Нет.

А н т о н и й  уходит. Рут становится около Иоахима, смотрит на него.

И о а х и м (шепотом). Вы — одна?

Р у т. Пока — одна. Но те могут явиться с минуты на минуту.

И о а х и м. А профессор? Где профессор?

Р у т. Те — это значит и мой отец. Было что-то вроде небольшого банкета. Я оставила их за кофе. Мы должны с вами поговорить, решить, что делать.

И о а х и м. Я рассчитывал главным образом на профессора…

Р у т (садясь). Не понимаю.

И о а х и м. Я говорю, что если решился прийти сюда, то только потому, что рассчитывал главным образом на профессора. Но вы не думайте, что мне легко было решиться на это.

Р у т. Я думаю, что у вас не было большого выбора.

И о а х и м. В течение четырех дней я обходился кое-как без помощи людей… но в конце концов…

Р у т. В конце концов подумали о старых знакомых?

И о а х и м. Точнее, о профессоре Зонненбрухе. Я был убежден, что если кто и может мне помочь в этих местах, так только он, один он. Несмотря на разницу в возрасте, я имею право называть его своим другом.

Р у т. В последние годы он часто вспоминал о вас…