Читаем Пьесы. Статьи полностью

В то время, когда мы ломаем головы над проблемами распространения культуры, буржуазные интеллектуалы, особенно в Соединенных Штатах, все глубже погрязают в дискуссии об опасностях «массовой культуры». В то время, когда мы провозглашаем единство культуры, они утверждают ее неминуемую двойственность, выражающуюся в делении на «авангард» и «безвкусицу». В то время, когда мы в индустриализации страны видим рычаг культурного развития, они в современной технике и ее общественных последствиях усматривают смертельную угрозу для культуры.

Кто прав? Мы, устраивая ежегодно символические и оптимистические «Дни просвещения, книги и печати», или они, обнаруживая фатальные, по их мнению, для культуры последствия массового распространения или популяризации?

Мы могли бы, откровенно говоря, не начинать этого спора с буржуазными философами и социологами культуры типа Д. Макдональда или К. Гринберга, если бы они, исходя из хорошо им известного, именно буржуазного опыта, ограничивали свою критику «массовой» культуры явлениями, действительно происходящими в их странах, в их капиталистическом мире. Но они пытаются значительно обобщить свои суждения. Они утверждают, что вырождение культуры — это неизбежное следствие индустриализации, технического развития и распространения просвещения. Всегда и везде, независимо от общественного строя. Они утверждают, что эта «закономерность», хотя и в иных формах, действует также в социалистических странах, которые переживают в настоящее время свои мощные промышленные революции. Это последнее утверждение они подкрепляют, как, впрочем, и следовало ожидать, аргументами, скорее свидетельствующими об их политической враждебности, чем о серьезном знании предмета.

Ибо «предмет» выглядит в действительности совсем иначе. В области развития культуры различия между двумя соревнующимися теперь системами также весьма очевидны. Популяризация культуры не является самостоятельным явлением, проходящим по единой схеме. Трудно не видеть его зависимости от исторической обстановки, совершенно отличающейся в высокоразвитых капиталистических странах и в странах социалистической революции.

В первом случае существование буржуазии как правящего класса, а стало быть, и «эталонного» для культурной модели, предопределяет именно такое развитие процесса «популяризации», результатом которого является «массовая культура» («mass culture») американского типа, то есть культура всемогущей безвкусицы. Это подтверждает даже сам Д. Макдональд, правильно указывая на два мотива, которыми руководствуются «высшие классы» в области массовой культурной продукции: мотив коммерческой прибыли и мотив политического господства над массами. Однако Макдональда беспокоит не столько сам факт успеха безвкусицы, сколько незначительность «культурной элиты», которая могла бы являть собой опору для развития «высшей», авангардной культуры, резко отграниченной от грязных волн «mass culture». Если бы такая опора существовала, вздыхает американский интеллектуал, «массы могли бы получать свою халтуру, а элита свою высшую культуру, и все были бы довольны!».

Пожалуй, единственным относительным утешением для Д. Макдональда и ему подобных служит мнение, что неизбежный якобы конфликт между «высшей», настоящей культурой и «массовой культурой» происходит также и в социалистических странах, в которых, по разумению этих господ, одинокие вершины «авангарда» также подмываются поднявшимися волнами «безвкусицы». Правда, они готовы признать, что в этих странах отпадает коммерческий мотив, но тем сильнее зато действует мотив политико-воспитательной выгоды.

Людям, знающим хорошо только буржуазную версию «массовой культуры», безотказный механизм бизнеса в области прессы и издательств, кино и телевидения, очевидно, трудно себе представить, что где-то может быть действительно иначе. Они не могут вникнуть в значение и последствия такой ситуации, когда буржуазия перестает быть классом господствующим как экономически, так и в смысле эталона, определяющего тип культуры, образ мышления, культурную идеологию. А именно такая ситуация сложилась в странах, строящих социализм.

Естественно, мы не забываем ни о действующих еще в сознании значительной части общества пережитках мелкобуржуазной идеологии, мелкобуржуазных вкусов и образа мышления, ни обо всех трудностях формирования нового, социалистического сознания. Но тот факт, что буржуазия как класс не руководит уже в стране культурным процессом ни в коммерческом, ни в идеологическом смысле, придает нашей политике распространения культуры направление, принципиально отличное от того, какому капиталистические страны, и особенно Соединенные Штаты, обязаны своим типом «массовой культуры», приводящей теперь в бессильный ужас тамошних интеллектуалов.