Читаем Пьесы. Статьи полностью

Пьесы. Статьи

ЗАМЕЧАНИЯ О СВОБОДЕ И АВТОРИТЕТЕ КРИТИКИ{40}

В некоторых, особо шумных сферах нашей литературной жизни культивируется точка зрения, что с критикой нельзя полемизировать. Рецензент в своей газете является личностью неприкосновенной. Автор, который осмелится указать на что-либо «своему» рецензенту, допускает бестактность и даже нечто большее: нарушает свободу критики, угрожает свободе ее суждений, оскорбляет критику как общественный институт.

Всегда и всюду бывает плохо, если личность отождествляется с институтом. Именно тогда возникают претензии на неприкосновенность.

Я не знаю у нас писателя, которого не «трогала» бы критика. У меня самого от этих прикосновений остался не один шрам и не один синяк. Зато я знаю многих критиков, которые вообще не допускают мысли, что кто-то может посягнуть на них… А ведь важно не только что они делают, но и как они «это» делают…

Иногда можно услышать: за автора говорит его произведение. С того момента, когда он передал его обществу, о нем автору уже нечего сказать. Это сделают за него критики и рецензенты, — естественно, под защитой положенного им иммунитета. Те, кто так думает, считают, видимо, что глупости может писать только автор: романист, драматург, поэт.

А может, действительно не следует расправляться с глупостями рецензентов? В конце концов, живут эти глупости только лишь день, два, неделю…

Есть еще и такой довод: только посредственные писатели пререкаются со своими критиками, большие — никогда. Я слышал это недавно от одного из наших историков литературы. Видимо, он забыл о многих фактах из истории.

Мария Домбровская{41} опубликовала когда-то, еще в период двадцатилетия, большую статью об отношении писателей к критикам. Следует привести здесь некоторые мысли из этой статьи, по-прежнему, к сожалению, актуальные.

«Меткая, диктуемая любовью и разумная критика — это как бы протянутая рука надежного друга, она действует как животворный стимул ‹…› Точно так же злая, необъективная, недоброжелательная, неумная и фальшивая критика не проходит бесследно, а поскольку такая критика, к сожалению, бывает чаще всего, то о ее воздействии на авторов следовало бы говорить в первую очередь. Конечно, и здесь это воздействие не всегда только отрицательное. Геббель говорит, что писатель должен даже из камней, которыми зашвыривают его, вытесывать монументы ‹…› Но, не заходя так далеко, мы знаем, что даже удар, нанесенный в спину, конечно, если мы от него не свалимся замертво, расширяет наши познания о человеческой глупости или злобе»{42}.

Рассматривая утверждение, что якобы «чем меньше автор, тем более в нем неприязни ко всякой критике», Мария Домбровская пишет:

«…к сожалению, история литературы вообще не сохраняет очень уж подробных данных о том, какое мнение о критике имеют «малые» писатели. Эти мнения предаются забвению вместе с произведениями их ничего не значащих авторов. В то же время история литературы сохранила огромное количество высказываний «больших» писателей о критиках»{43}.

И здесь автор «Ночей и дней» вспоминает между прочим страстный гнев Флобера, вспоминает, как Диккенс «всю жизнь боролся и полемизировал со своими критиками, ссорясь с ними из-за каждой неправильно освещенной детали»{44}, вспоминает ту ярость, с которой Жеромский писал о рецензентах, особенно театральных…

Она разбивает также утверждение, будто писатели в своей неприязни к критике руководствуются «прежде всего собственным интересом, чувством лично им нанесенной обиды».

Цитируем статью Домбровской:

Перейти на страницу: