Читаем Пьесы полностью

Весенний вечер. За небольшим столом  М а р и я, Й о з е ф  и  М и р е к. Хозяйка наливает Миреку чай. Мирек задумчиво и тихо играет на гитаре и что-то напевает.

Й о з е ф (пододвигая свой стакан). Еще один стаканчик, Мариечка.

М а р и я. С твоим сердцем, папочка? Нет, нет.

Й о з е ф. Ну, еще только один стаканчик. Нельзя? Никак?

М а р и я. Нет, нет, нет.

Она отвернулась, и Йозеф налил себе чаю.

Что ты обещал доктору? Вы знаете, Мирек, какое у него давление? Доктор просто в ужасе.

Й о з е ф. Опять преувеличиваешь. Она всегда преувеличивает.

М и р е к. Ну, разрешите ему один стаканчик с вареньем. С вареньем вместо заварки.

М а р и я. Ну, разве что так. (Обернулась). Ах, старый плут!

М и р е к. Ну, если бы на эту идиллию мог бы взглянуть наместник фюрера господин Гейдрих! Ей-богу, даже этот пес не поверил бы, что тут собрались лютые враги фюрера!

М а р и я. Знаете, Мирек, я и до того, как они ворвались к нам, тоже работала для партии. Но смешно вспомнить, сколько времени я отдавала тогда этим комнатам, хозяйству, чистоте.

Й о з е ф. А теперь мы с тобой, Мариечка, не успокоимся, пока не наведем чистоту во всей Чехии? Так, старушка?

М а р и я. Так, Пепик. Если успеем.

М и р е к. Успеете, еще многое успеете. Если не ошибаюсь, это «папочка» помешал двум составам дойти до России? А «мамочка» переносит «Руде право» в корзинке с картофелем? И те же руки вышили эти салфетки.

Й о з е ф. О, моя Мария — большая мастерица. Только бы кое-кто не проведал о других ее рукоделиях.

За окном несколько выстрелов и выкрики: «Хальт! Хальт! Хенде хох!» Все подходят к окну.

М а р и я (у окна). Стрелять в человека только потому, что он сразу не остановился…

Й о з е ф. Скажи лучше: стрелять в человека только потому, что это чех! Доктор Горак был прав, когда предупреждал: нужно особо беречь нашу квартиру. Что ни говорите, одна уцелевшая явка на весь район.

М и р е к. Эта явка переживет еще самого фюрера!

М а р и я. А все же лишний язык… это иногда и лишняя пара чужих ушей.

М и р е к. Ну, к чему запугивать самих себя? Наш дорогой доктор Горак после февральского провала готов из осторожности всех и вся зажать в кулак! Недавно надрал мне уши за то, что я без разрешения ЦК сунулся в чужой район. «Запомни, Мирек, у каждого свой окоп. ЦК запретил вмешиваться в чужие дела». С тех пор, как он разыскал двух членов ЦК, без разрешения «тройки» нельзя и шага ступить. Теперь стало гораздо меньше свободы…

Слышен звонок.

Вы ждете сегодня еще кого-нибудь?

Й о з е ф. Нет, нет.

М а р и я. Я посмотрю, Пепик. (Уходит).

Мария возвращается с  А н н о й  К л е м е н т с. Это очень красивая, высокая и стройная девушка. На плечи наброшена кофточка, она вся дрожит от внутреннего озноба и еле держится на ногах.

А н н а (увидев Мирека). Простите… я не вовремя… Я пойду. (Пошатнулась).

М а р и я (подставляя Анне стул). Что с вами, Анна? Успокойтесь, милая. Пепо, воды!

Йозеф дает Анне воду.

А н н а (плачет). Теперь я совсем одна. (Сквозь слезы). Вацлав… Мой Вацлав… Эти звери повесили его в Киеве… Повесили… за связь с партизанами.

М а р и я. Какой ужас! Пепик, ты же знал Вацлава? (Миреку). Ее жених.

А н н а (уронив голову). Что делать?.. Что делать? Вацлав, мой единственный… (Встает). Как отомстить?.. Убивать! Только убивать. (Смотрит на всех). Что делать? Что?..

Й о з е ф. Мужайтесь, Анночка, мужайтесь. И не делайте глупостей.

А н н а. Пойду к себе… Простите. Ох, проклятые!

М а р и я (провожая ее). Страшное горе всюду. Всюду горе, моя девочка. (В дверях). Приходите к нам, Анночка, все же легче будет. Свои же люди.

Й о з е ф (Миреку). Это наша соседка, чертежница. Ее жениха насильно взяли в армию. Раньше она знала только свой теннис. (Марии). Нельзя ждать, пока она придет еще раз. Мы сами должны пойти к ней, научить. В хороших руках из нее выйдет настоящий человек…

Раздается условный стук в дверь: три легких удара.

(Взглянув на часы). Горак — сама чешская точность. (Опережая жену). Я открою, мамочка… (Выходит с ключами в руках).

Пауза.