Читаем Пьесы полностью

В о л г и н. А мне твоя. Но в какую бы ты шкуру ни прятался, я тебя найду…

Ф а л а л е е в. Не успеешь. Взять его!

К Волгину бросаются солдат и Петя.

П о ч е ч у е в (увидев Петю). Петька?! Не смей, паршивец!

П е т я (узнав отца). Папа! (Бросается к Почечуеву.)

Ф а л а л е е в. Куда?!

П е т я. Господин поручик, но ведь это же мой папа, папа!..

Ф а л а л е е в. Молчать, сопля! Твой папа идиот!

П е т я (Фалалееву). Я не позволю оскорблять моего папу!

П о ч е ч у е в. Так, мой мальчик, так, родной!..

П е т я (патетически). Свободу моему отцу!.. Я требую!..

Ф а л а л е е в. Что?! Ты взбесился, щенок!

П е т я (кричит). Освободи папу! (Щелкает затвором винтовки, направляя ее на Фалалеева.)

Ф а л а л е е в. Получи! (Стреляет из нагана в Петю, и тот падает.)

П о ч е ч у е в. Мерзавец! (Бросается на Фалалеева.)

Волгин отводит руку Фалалеева с наганом и бьет его в лицо. Фалалеев и Почечуев падают. Столбов вырывает у солдата винтовку, но в дверях появляются еще  с о л д а т ы  и вооруженные  г и м н а з и с т ы.

С т о л б о в (поднимает над головой котомку). Ложись все. Бомба!

П а н и к е р (кричит). Это правда! У него гранаты в мешке, я сам видел! (Падает, закрывая голову руками.)

В это время ослепительно сверкнула молния и ударил гром. Все падают на пол. Свалка, драка, крики и выстрелы в темноте, топот ног бегущих людей, шум дождя.

З а т е м н е н и е.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Хлещет дождь. Тревожно поют фабричные гудки, на зов которых сбегаются во двор  т к а ч и  и  т к а ч и х и  фабрики «Большая мануфактура». У стены — трибуна из бревен. У трибуны — Г р е к о в  и кладовщик  С е р а ф и м. Позади них стоят пожилой ткач  У с о в, меньшевик  С а в и н  и эсер  М а м ы р и н.

Г р е к о в (Серафиму). Ключи от склада давай мне!

С е р а ф и м. А как же?.. Я — кладовщик. А ну как спросят?..

Г р е к о в. Скажешь, отобрало начальство. Митинг веди сам. Слово давай только нашим: Мамырину, Савину и на крайний случай мне как представителю от Первого Советского полка…

С е р а ф и м. Тебе как представителю? Какой же ты?..

Г р е к о в. Поменьше спрашивай, побольше делай, понял?

С е р а ф и м. Понял… Айда за мной, товарищи оратели! (Взбирается на трибуну.)

За ним — Греков, Усов, Савин и Мамырин. Ткачи шумят.

Г о л о с а (из собравшейся толпы). Что в городе?! Почему гудок надрывается?! Почему стрельба идет?!

С е р а ф и м (кричит). Тише, товарищи, тише! Да тише, говорю!…

Греков стреляет из нагана вверх. Тишина.

Вот спасибо, солдатик. Порядок должен быть, а не стихия, а поэтому предоставляю слово от рабочей нашей партии меньшевиков товарищу Савину! Поаплодируем ему, товарищи! (Сам бьет в ладоши.)

Г о л о с а. Долой!.. Слово большевикам!

С а в и н. А где они? Я, кроме Усова, их не вижу здесь, а он просил, только чтоб не первому. (Усову.) Так ведь, товарищ Усов?

У с о в. Это верно. Мне легче тыщу аршин холста соткать, чем слова говорить. Я уж лучше опосля, когда уж.

Г о л о с а. А где же другие наши?..

С а в и н. А я скажу где. В трудную минуту бросили вас большевистские вожди, товарищи! Сбежали!..

У с о в. Неправду говоришь, товарищ Савин. Большевики не бегают от массов.

С е р а ф и м. А где же они? В массах их тоже нет. Где ты видишь? Может, на трубе? Так в очках я их тама не разгляжу. Давай биноклю!

Смех, шум.

У с о в. Эх, Серафим, Серафим, а еще старый человек! Нехорошо. (Всем.) Товарищи! Председатель ревкома нашего в Москве как делегат съезду Пятого… Советов… с ним еще двое ревкомщиков… Двое побегли и город обстановку выяснить, что там… Отряд наш железный, все коммунисты, сами знаете, на мост побегли с оружием на всяк случай, а Волгина нету, где он — не знаю… вчера в город ушел, и нету.

С а в и н. Слышите, как разговорился! (Усову.) Сказал, говорить не умеешь, а мне рта открыть не даешь! Кому слово предоставлено?!

У с о в. Ты на меня не кричи, товарищ Савин. Пришел с городу, так скажи по правде, что тама?..