Читаем Пьесы полностью

Участники квартета закуривают сигары и сигареты и чокаются. Следователь, погрузившись в свои мысли, что-то записывает на клочке бумаги. Юлия и Фалькенауге держатся за руки и обмениваются счастливыми взглядами. Они заняты только собой.

Ганна(Томасу, вполголоса). Юлия и господин Фалькенауге очень счастливы.

Томас. Как и мы.

Ганна. Да… Только мы не женаты!

Томас. Когда сильно любишь друг друга, помолвка — уже большое счастье.

Ганна. Почему?

Томас. Потому что всему свое время. Мы сейчас на пути к свадьбе. Это прекрасный путь.

Ганна. На нашей свадьбе у меня тоже будет такая длинная белая фата, как у Юлии?

Томас. Конечно!

Ганна. Почему?

Томас. Потому что и ты будешь невинной девушкой, когда мы будем праздновать свадьбу.

Ганна. А почему невинные девушки надевают на свадьбу белую фату?

Томас. Таков обычай.

Ганна. Почему?

Томас. Не знаю.

Ганна. Но ведь Юлии уже тридцать восемь лет. Она уже вовсе не девушка.

Томас. И все же она еще девушка.

Ганна. Почему?

Томас. Святый боже, она все же еще девушка!

Ганна. Почему?

Томас. Если ты сейчас еще раз спросишь почему, я поцелую тебя на глазах у всех присутствующих.

Ганна. Почему? Почему? Почему? Почему? Четыре поцелуя.

Томас. Только не здесь!

Следователь(хочет произнести тост, постукивает по бокалу и встает). Дорогие гости! Редко, а пожалуй, я должен сказать, никогда за всю свою жизнь я не видел двух людей, которые бы так идеально подходили друг к другу, как госпожа Юлия и господин Фалькенауге. Право же, они созданы друг для друга. Две детские души! Сердечность будет хранительницей их счастья. Ведь наш господин Фалькенауге — сама кротость, а госпожа Юлия похожа на песню, звучащую в летнюю ночь. (Поднимает бокал.) Выпьем же за долгую счастливую жизнь новобрачных! Горько!

Все, кроме Юлии и Фалькенауге, встают и выпивают бокалы, а Фалькенауге, расхрабрившись, целует смущенную Юлию.

(Когда все уселись.) А теперь от всего сердца желаю также остальным участникам мужского квартета поскорее снова найти работу. На мой взгляд, экономический кризис приближается к концу.

Ганс. Как бы не так! Теперь у нас еще один миллион безработных. Хуже не придумаешь. Я хочу сказать — хуже уже и быть не может.

Оскар. А ну прекрати! Сегодня мы хотим веселиться.

Ганс(улыбаясь). Хотя это и нелегко!

Швейцарец просовывает в окно ружье. Фрау Клеттерер в страхе вскрикивает.

Швейцарец. Охотничье ружье господина Блюмлейна! Почищено, и вставлена новая пружина. Пять марок восемьдесят!

Следователь. Ага, наш динамитчик!

Фалькенауге(ставит ружье в угол и опять садится). Разве пять марок восемьдесят за новую пружину не слишком дешево?

Фрау Юлия. Я никогда не брала дороже.

Следователь(к Фалькеннауге). Да-да, начинайте вникать в дела.

Теобальд(встает). А теперь споем в честь новобрачных… Это будет последняя репетиция перед нашим дебютом в Оксенфурте.

Участники квартета стоят у самой рампы. Теобальд задает тон и начинает дирижировать. Квартет поет «Горные вершины спят во тьме ночной». Но тут раздается взрыв. Те, кто еще сидел, вскакивают со своих мест, женщины кричат в ужасе. Фалькенауге обнимает Юлию, защищая ее. Свадебный стол опрокидывается, задняя стена обрушивается. Комната наполняется густым дымом. Мастерская начинает гореть. Фрау Клеттерер чихает и кричит. Швейцарец с почерневшим лицом и сожженными волосами влезает в комнату через обломки обрушившейся стены.

Следователь. Что такое? Что случилось?

Швейцарец. Взорвалась бомба. Бомба! Пожарные! Пожарные! (Убегает на улицу.)