Секретарь суда(поворачивая голову, Следователю). Наше время еще придет. Тогда вам несдобровать! И еще кое-кому! Да, я вам гарантирую… Хайль Гитлер!

Полицейский уводит его.

Сцена пятая

Стены и потолок этой длинной узкой комнаты, шириной всего в два метра, видимо, много лет не крашены. В глубине комнаты — узкая кровать, стул и столик, на котором стоит тарелка. В задней стене — небольшое окошко, выходящее на мрачный двор. Слева, у самой рампы, — огромный старомодный сейф на подставке в стиле ренессанс, высотой в тридцать сантиметров, украшенный выступающими вперед львиными лапами. Справа — дверь, через которую входят следователь, комиссар уголовной полиции и уборщица.

Следователь(осматриваясь). Итак, в этой мрачной дыре сорок пять лет ютился мультимиллионер Молитор. В этой мрачной дыре! Лиса и та живет с большим комфортом… Да, есть люди, которые так и не умеют прожить коротенькую жизнь, которая нам отпущена.

Уборщица. Мне было всего двадцать лет, когда я поступила к господину Молитору. Теперь мне шестьдесят пять. За сорок пять лет он не дал мне даром ни куска хлеба. Если оставался ломтик, он его приберегал на утро к кофе.

Следователь(комиссару). Господин комиссар, после того как было обнаружено убийство, комнату сразу заперли?

Комиссар. Разумеется. Заперли и опечатали, как полагается.

Уборщица(показывает на пол). Этих двух длинных царапин на полу в понедельник, когда я, как обычно, уходила в половине пятого, еще не было. Не было. Царапины я бы заметила.

Следователь. Поразительно, что комиссия по расследованию убийства не обнаружила ни крови, ни следов борьбы.

Комиссар. Как правило, когда человеку проламывают череп, крови не бывает. В редких случаях несколько капель. Несмотря на это, удар в висок твердым предметом, например молотком, безусловно смертелен.

Следователь. Надо было бы разыскать и допросить всех должников Молитора. К сожалению, это невозможно. Он никогда не записывал имена своих должников, а только помечал их какими-то условными значками, понятными ему одному.

Комиссар. Известно, что Молитор брал до тридцати пяти процентов годовых.

Уборщица. Ах, если бы вы знали, сколько горя я насмотрелась здесь, в этой комнате, за сорок пять лет. Некоторые становились перед ним на колени и слезно умоляли его подождать, пока они смогут заплатить. Но напрасно! Он всегда сразу подавал к взысканию.

Следователь(подумав). Дело в том, что я не могу сказать, с уверенностью, кто убил Молитора — Оскар или этот швейцарский специалист по бомбам. Оба они могли это сделать. Но не исключено, что оба невиновны. Бесспорными доказательствами, что один из них убил Молитора, мы не располагаем. Оба утверждают, что, когда они вошли в комнату, Молитор был уже мертв.

Комиссар. Но кто же тогда мог его убить?

Следователь. Возможно, один из его должников! Но кто именно? В этом весь вопрос.

Уборщица(наклоняется к подставке сейфа; повернув голову, показывает на левую лапу льва). Здесь, на этой лапе, есть немножко крови и несколько прилипших волосков. Это волосы господина Молитора, я их узнаю, у него были волосы рыжеватого цвета.

Следователь(наклоняется). Странно, однако, что комиссия по расследованию убийства этого не обнаружила. (Осматривает две глубокие длинные царапины на полу. Уборщице.) Молитор носил железные подковки на каблуках?

Уборщица. Да, разумеется. Чтобы каблуки не снашивались. Ведь он был такой бережливый.

Следователь. Молитор был высокого роста?

Уборщица. Очень высокого. Такого же, как мой муж! Метр восемьдесят!

Следователь. Господин Комиссар, позвольте спросить, какого вы роста?

Комиссар(улыбаясь). Метр восемьдесят.

Следователь. Не будете ли вы так любезны лечь на пол?

Комиссар(улыбаясь). Ну конечно. Но зачем? (Ложится на пол.)