Читаем Пьесы полностью

Один голос с места. Не нужно нам больше Анкера!

Многие голоса. Не нужно больше Анкера! Второй голос с места. Хватит с нас Анкеров! Не надо нам его сладкой водицы!

(Смех.)

Третий голос. Пусть лучше кто-нибудь другой! Четвертый голос. Нет! Нет! Не надо больше! К голосованию!

Все. К голосованию! К голосованию!

Анкер (встает с места). А все-таки вам бы следовало попробовать и моей сладкой водицы. То вино, которое вам только что подавали, сдается мне, весьма сомнительного качества, хотя оно и красиво пенилось. Но в наши дни, как все вы знаете, даже самую простую воду можно заставить пениться!

(Возгласы: «Ого! Как же!» Многие начинают громко разговаривать друг с другом.)

Новое время, новое положение вещей, которое наступает независимо от того, желаем мы этого или нет, — заключается именно в том, что не будет ни большого богатства, ни большой бедности; ибо между ними есть нечто среднее, и это среднее теперь грядет. По мере того как новый порядок будет наступать, отомрут и пороки, сопутствующие и богатству и бедности. Если бы мы вовремя пошли на это, нас не постигли бы многочисленные опасные потрясения. Один из предыдущих ораторов сказал, что с нами, видно, не все обстоит благополучно, раз мы так редко умеем избрать правильный путь. Он разумел, что многое, таящееся в нас, свыше наших сил. Да, и я так полагаю, — независимо от причин. На мой взгляд, дикие военные налоги, ужасающие государственные бюджеты, расточительность в частной жизни — это веские свидетельства; все мы ведем жизнь, которая свыше наших сил. Не будь этого обстоятельства, анархизм был бы совершенно невозможен. Безответственность, беспечность, с которой богатые люди расшвыривают миллионы, словно во всей стране нет никого, кроме них и тех, кто помогает им развлекаться, — это ведь тоже грубый анархизм, попрание законов божеских и человеческих. Этим они как бы призывают всех: «Делайте все, что желаете, — вы тоже!»

Кетил (поднимается с места). Можно мне слово!

(Председатель делает знак согласия. Всеобщее одобрение.)

Анкер. Обратите внимание на то, что и литература богачей и состоятельных людей, так называемых «образованных», — в тех случаях, когда она того же сорта, — проповедует только неуемный индивидуализм, призывает к разрушению, к уничтожению законов и добрых нравов — это тот же анархизм, что и анархизм, убивающий с помощью динамита.

Голос с места. Господин председатель! Мы как будто удалились от темы!

Многие голоса. К порядку дня! К порядку дня!

Многие голоса. Голосовать! Голосовать!

Многие (входят в зал и кричат). Голосовать! Голосовать!

Анкер. Никто в мире не имеет права делать со своей собственностью абсолютно все, что ему лично вздумается!

Голос с места. А вот мы имеем!

Анкер. Нет, не имеем! Над нами есть и писанные и неписанные законы! Я боюсь, что вы оскорбите все законы, и в особенности законы неписанные, если согласитесь предъявить рабочим те требования, которые предлагает господин Холгер.

Многие голоса (перебивая и перекрикивая друг друга). Ну! ну! Не запугивайте нас! Нас не очень-то запугаешь!

Анкер. Я считаю условия, поставленные рабочим, возмутительными! Это насилие над писанными и неписанными законами! Я уверен, что здесь есть многие, согласные с моим мнением!

(Спускается с трибуны.)

Холгер (встает). Я полагаю, что наступило время проверить это!

Большинство. Да! Да!

(Все, до сих пор находившиеся в боковых комнатах, толпясь, входят в залу.)

Холгер. Могу я попросить тех, кто согласен с мнением господина Анкера, заявить об этом.

(Молчание.)

Я разумею: высказать свое согласие вслух!

(Пауза, снова смех.)

Один из присутствующих (несмело). Я согласен с господином Анкером!

(Громкий смех.)

Холгер. Итак — один-единственный человек!

(Восторженные возгласы, некоторые топают ногами.)

Анкер. Поскольку это так, я приношу извинение всему собранию, что напрасно отнимал у вас время!

(Идет к двери.)

(Его единомышленник следует за ним.)

Голос с места. Счастливого пути!

Анкер (остановившись в дверях). Я не решаюсь пожелать вам того же!

(Выходит.)

Холгер. Собрание неоднократно просило приступить к голосованию!

Все. Да, да!

Холгер. Не будет ли собранию угодно сперва выслушать господина Кетила?

Все. Да! Да! Да!

(Рукоплескания.)

Холгер. Но прежде чем дать слово господину Кетилу, я предоставлю слово господину Блуму.

(Молчание.)

(Встает почтенного вида элегантный господин в черном. До того он не принимал участия ни в каких изъявлениях чувств и демонстрациях. Несколько раз он вставал, как бы прося слова, но его не замечали ни во время последнего выступления Анкера, ни во время выступления Кетила.)

Я предполагаю, что вы также согласны с моим предложением?

Блум. Да.

Холгер. Слово имеет господин Блум.

Блум (поднимается на трибуну). Можно мне попросить стакан воды!

Холгер (оглядывается, многие тоже оглядываются). Куда исчезли слуги?