Читаем Пестрые истории полностью

Четверо свидетельствовали об этом, но они не видели сами, а только слышали: от одной десятилетней девочки-негритянки, которую мальтийские рыцари освободили из плена триполийских пиратов и окрестили именем Виктория. Но и она не сама слышала звуки катастрофы, а ей рассказывала об этом ее родная тетка, которая жила в трех часах ходу от города. Девочке тогда еще не было и десяти, а всего лишь пять лет, — но это ничего, в южных странах женщины развиваются быстрее, чем на севере.

Видеть тетушка тоже не видела, только слышала про то, как в одну летнюю ночь над городом разразилась ужасная небесная битва, страшно сверкало и грохотало, в несколько мгновений город обратился в камень. Человек и скот окаменел в том положении, в каком находились, когда на город обрушилась эта катастрофа.

Так рассказывали вице-канцлер с ученым иезуитом А. Кир-хером, который полученное таким образом сообщение опубликовал в своей знаменитой книге «Mundus subterraneus».

Подводя итог сказанному, выстроим в ряд всех разносчиков этой легенды; в начале и середине ряда будут красоваться дипломат, орденский канцлер и целая армия ученых мужей, ну а в конце посмеивается в черный кулачок девочка-сарацинка.

* * *

Я связал сноп бесплодных колосьев старинной науки. Из них можно было бы сложить целую скирду. Но в мои цели не входило вызвать только улыбку современного читателя. Я хотел ему напомнить, в какой густой чаще суеверий блуждала наука в старину и как заступали путь прогрессу дремучие заросли слухов, сказок и легенд.

Именитый зверинец

В Италии встречаются христианские храмы, возведенные из камня разрушенных языческих святилищ и на их же руинах.

Эти храмы я сравнил бы со средневековым естествознанием, которое по большей части строилось на наследии античных писателей.

И если бы это были только труды Аристотеля! Но средневековье с особым удовольствием черпало и из Плиния, гигантское наследие которого просто напичкано сказками и небылицами, и сказки эти отлично вписывались в мир средневековых представлений, в котором было место всему чудесному.

Наследие Плиния

Его обширное произведение «Естественная история» — воистину не просто очерк естествознания, а настоящая энциклопедия всей античной науки. Целью Плиния было не только изложить свое учение, он хотел при этом еще и быть занимательным. Это объясняет, почему он приправлял сухое изложение научного материала пряным соусом бесчисленных сказок и небылиц.

Поэтому здесь я привожу примеры бытовавшего в средние века поверья, что даже в диком звере могут таиться человеческие черты.

Слон, лев: с них начинается знаменитая VIII книга его труда, посвященная животным.

Древний Рим наблюдал беспримерную по масштабам травлю диких зверей. Помпей однажды приказал вывести на арену цирка сразу двадцать слонов, в другой раз шестьсот львов, еще как-то четыреста двадцать пантер, выставляя против них специально обученных для боя с дикими зверями гладиаторов, вооруженных одними только дротиками.

Как происходило это массовое побоище? Плиний употребляет слово simul, то есть схватка происходила одновременно, — за отсутствием иных разъяснений это трудно себе представить.

Только об одном номере программы читаем подробности, а это как раз и был устроенный Помпеем бой со слонами.

Слоны один за другим получали тяжелые ранения, одному дротик попал прямо в глаз, и слон свалился замертво. И тогда произошло что-то невообразимое, прямо чудо из чудес. Слоны сообразили, что всех их ждет неминуемая смерть, они сбились в кучу и своими движениями и жестами, а также жалобными звуками, казалось, молили о пощаде. Зрителей так растрогала эта сцена, что они с рыданиями вскочили с мест и проклинали Помпея, который, собственно, ради их же развлечения и устроил жестокое побоище.

И все же я скорее готов поверить в жалобные стенания слонов, чем в возмущение зрителей, потому что после падения Помпея та же самая публика без всяких слез и сожалений до конца смаковала зрелище кровавого побоища, в котором по повелению Юлия Цезаря также против двадцати слонов участвовали пятьсот копьеметалыциков, и точно так же для их, зрителей, развлечения.

Выступали слоны в цирке и с мирными аттракционами. Ходили по канату, пританцовывали, хоботами выводили на песке греческие и латинские буквы и т. д. В историю об одном таком слоне-артисте нам волей-неволей приходится поверить. То был слон-тугодум. Дрессировщик без всякой пользы ругал его, проклинал — ничего не мог от него добиться, не то что с другими. Как-то ночью заглянул дрессировщик в зверинец — загон слона-тугодума был пуст. Дрессировщик стал искать пропажу и обнаружил во дворе зверинца. А слон, убежав из стоила, под покровом ночи разучивал свой номер.

Совестливость — мудрость, превосходящая все добродетели, а также чувства справедливости и достоинства характерны для слонов. «Эти качества, — пишет Плиний, — редко встретишь и у людей».