Читаем Пестрые истории полностью

Траурный ритуал требовал, чтобы тело покойного с соблюдением всех похоронных церемоний было торжественно сожжено. Если кто-то погиб вдали от дома, символически сожигалась кухня, сплетенная из 360 лиственных стеблей. В случае неожиданного возвращения церемонию похорон просто так обратить было невозможно. По закону такого человека надлежало считать покойным. В таком смутном деле человеку могла помочь хитрость, как и в Древней Греции, только здесь это происходило куда сложнее. Покойному приходилось родиться заново. Во-первых, предстояло возжечь жертвенные костры от огня, полученного на первобытный манер трением деревяшек друг о друга, затем на домашнем алтаре божествам надо было принести соответствующие жертвы. За алтарем устанавливалась золотая бочка либо глиняный кувшин — что кому по средствам. Бочку или кувшин заполняли растопленным сливочным маслом, отец возвратившегося или лицо, его замещающее, читал над этой масляной купелью ведические молитвы. В них говорилось о том, что эта емкость рассматривается как материнское чрево. Посреди общих молений заново рождаемый забирался в емкость, съеживался наподобие эмбриона и так проводил ночь. Наутро около него собиралось все общество и проделывало все церемонии обычные для настоящих родов. После этого могло состояться само рождение. Оно происходило очень просто: взрослый эмбрион вылезал из бочки.

Но это была только первая часть ритуала. Теперь заново рожденному предстояло прожить детство и отрочество, точнее, подвергнуться всем церемониям, положенным человеку на этих отрезках жизни.

Если человек был женат, заново взять замуж собственную жену, причем соблюдая все положенные при заключении брака церемонии. Только после этого его дело можно было считать исправленным, он опять становился таким же, как все остальные люди, мог приносить жертвы божествам и платить попам.

Неплодная жена

Плодитесь…

Однако если на древе супружеской жизни вырастают одни цветочки, а плодов что-то не наблюдается?

В древности женщина, если уж древняя наука врачевания оказывалась так же бесплодна, как и она сама, обращалась за помощью к силам небесным. Она упорно верила, что богов можно умилостивить жертвоприношениями, молитвами, соблюдением ритуалов, подарками жрецам.

Она верила, что можно непосредственно обращаться к символу плодородия, божественному фаллосу, буде он в Древнем Риме опознавательным знаком Приапа, в Индии — Шивы, в Древнем Египте — Осириса, в других местах — других языческих богов.

В древности человек еще не настолько отдалился от природы, как в наше время. В своей литературе он с наивной искренностью обсуждал этот изначальный символ плодородия, выводил его на сцену, живописал, ваял, вырезал, да еще и — pars pro toto[159] — возносил ему молитвы, словно богу.

Это касается всех народов древности. Индия, Персия, Сирия, Египет, Эллада, Рим — археологические находки это подтверждают; такие символические фигурки найдены в Перу, Бразилии, Мексике. Столько доказательств того, что культ этот бытовал по всему свету, у таких народов, которые и не слышали о существовании друг друга!

В Древней Греции символ плодородия играл первостепенную роль во время религиозных празднеств, особенно во время Дионисий. Центральным моментом празднеств было шествие к жертвенному алтарю: вакханки и сатиры, актеры и музыканты, резвящаяся, поющая, озорная и пестрая процессия. В шествии принимала участие группа канефор. Древний лексикон так пишет о них:

Лексикон скромно умалчивает о том, что в корзинах, кроме жертвенных принадлежностей, лежало кое-что еще. Вернее даже и не лежало, как, например, можно заключить из комедии Аристофана. Главное действующее лицо комедии «Ахарняне» Дикеополь готовится принести жертвы Дионису, он дает распоряжения: