Читаем Пестрые истории полностью

Постоянно пребывающий в состоянии одури выродок (официально прижитый от Каракаллы) в редкие моменты просветления догадывался, что жизнь римских императоров висит даже не на волоске, а на паутинке. Кто знает, когда острый меч заговорщиков рассечет ее? Его охватывал страх смерти, но даже и тогда, сквозь этот парализующий страх, простреливало сознание собственной божественной сущности. Нет, он не может умереть, как умирают простые смертные. Если уж доведется пропасть от яда, то для этой цели держал в великолепных сосудах из горного хрусталя и аметиста моментально убивающие яды. Позаботился он и на тот случай, если вдруг его задушат, как не одного его предшественника, — стало быть, не какой-то завалящей веревочкой, нет, пусть его шею сожмет шелковый, пурпурный с золотыми нитями шнурок, достойный божественной шеи.

Он подумал даже, если уж попадет окончательно в передрягу, то сам покончит с собой. К тому же способом, достойным императора бога — на лету, то есть спрыгнув с высокой башни. Для этого он повелел выстроить таковую. Вот только, пожалуй, совсем будет не по-царски, если он расплющит божественную голову о грубые камни.

Поэтому подножие башни ион велел выложить мозаикой из мрамора, полудрагоценных камней и золота. На этом произведении искусства он уже спокойно может размазать свои императорские, верховножреческие и божественные мозги.

Однако все эти страхи смерти как приходили, так и исчезали. На Палатине продолжали неистовствовать невиданные оргии. После этих оргий оставался какой-то мертвящий осадок во всем теле. Император пребывал в особо дурном расположении духа, он становился подозрительным и недоверчивым. Прежде всего, стал косо поглядывать на двоюродного брата Алексиана, которого он по настоянию бабки, Месы, видевшей фантастические безумства и откровенную глупость своего внука-императора, усыновил и взял в соправители, изменив ему имя на Александр. Тот был его полной противоположностью: образован, умерен во всем, спокойной души человек. Преторианцы любили его, а вот Элагабал к тому времени потерял в их глазах многое. Поскольку о нескольких попытках убрать брата стало известно широкому кругу, гвардия заволновалась и потребовала перевести популярного юношу в безопасное место.

Тут царственный шкет перепугался не на шутку. Но все еще полагаясь на авторитет императорской власти, захотел успокоить кипение страстей: он посадил в носилки рядом с собой Александра, в другие носилки его мать (свою тетку) и пышным эскортом отправился в лагерь преторианцев за город.

Здесь, однако, его постигло трагическое разочарование. Солдаты не попадали на колени перед его августейшей персоной; они просто не обратили на него внимания, зато восторженно приветствовали Александра. Императора охватила ярость: он приказал схватить нескольких легионеров и казнить как бунтовщиков.

Но тут и в самом деле вспыхнул бунт. Обозленные солдаты напали на императорский эскорт, освободили своих товарищей, тут началась опасная потасовка, перепуганный мальчишка попробовал бежать. Но до своей башни с золотой мозаикой вокруг добежать не успел; спрятался в месте намного более прозаичном: в походной латрине (баня, купальня, отхожее место, публичный дом). Долго прятаться ему не пришлось: солдаты обнаружили его, прогнали через торжествующий город, отрубили голову и бросили в клоаку.

В тот же день 11 марта 222 года для порядка убили и его мать Соэмиаду.

Самому гнусному в истории деспоту тогда еще не было и восемнадцати лет.

Солдаты провозгласили императором Александра Севера, но позднее, недовольные его военной политикой, убили его и его мать Мамею, имевшую чрезвычайное влияние на своего сына. После смерти Александра в течение почти пятидесяти лет власть захватывали многие императоры, вырывая ее друг у друга, но никто из них не правил более трех лет.

Его преемником стал Максимин Фракиец. Он известен тем, что даже не входил в Рим, потому что постоянно воевал; история сохранила о нем воспоминание как о подлинном варваре, который отличался нечеловеческой жестокостью и полным отсутствием интеллекта.

С тех пор (с Максимина) назначать императоров стал сенат, по нескольку человек сразу.

Пупиена убила гвардия.

Затем царствовал единолично и Гордиан, царствовал, пока гвардейцы и его не убили.

Совсем дурацким стал тогда этот Рим. Плохо стало в нем быть императором.

Посланцы Бога

С исчезновением язычества государи Европы уже не тщились называть себя богами. Они оставили этот нескромный стиль поведения и довольствовались тем, что провозглашали себя посланцами Бога и верили в это сами.

Юристы и теологи, естественно, наперебой старались подкрепить веру научными аргументами. Поток научных рассуждений и доводов обычно выливался на подданных тремя руслами:

1. государя даровал народу сам Бог;

2. высшее право государя тоже исходит от Бога, поскольку Бог является источником всякого естественного права и, таким образом, источником образования государства;