Читаем Пестрые истории полностью

Однако колесо судьбы повернулось и в лепешку раздавило разбухшую до гигантских размеров императорскую власть. Наполеон отрекся от престола и засобирался в свою первую ссылку на остров Эльба. Перед посадкой на корабль он, уже в порту, раздавал памятные сувениры собравшимся проводить его многочисленным приверженцам, которые продолжали считать его своим императором. Был там и Ганьери, но как-то оказался в последних рядах, и когда очередь дошла до него, у Наполеона не осталось ничего для подарка. Но все же не пристало отпускать такого верного сподвижника с пустыми руками, и за неимением ничего другого он сунул в руки Ганьери свою ночную посудину. Сей предмет искусства пользовался большим почетом у нового владельца. Отправившись на покой он в своем деревянном доме поставил реликвию на почетное место под стеклянный колпак. Время от времени он принимал у себя своих боевых товарищей, свидетелей великих событий, ветеранов великой армии. Тогда реликвию доставали из-под колпака, до краев наполняли шампанским и пили из нее в память об императоре.

Коронованные дураки

Барон Нейхоф, король Корсиканский.

Леди Эстер Стенхоуп, королева Пальмирская.

Антуан О рели Туненс, король Арауканский.

Жак Лебеди, император Сахарский.

Кто они были такие?

Авантюристы, разум которых затуманило безумие?

Или безумные, в жилах которых бурлила кровь авантюриста?

Предстаньте перед нами!

Барон Теодор Нейхоф, король Корсиканский

В лондонской церкви св. Анны на стене есть памятная табличка с надписью:

Эту странную надпись сочинил лондонский покровитель короля Теодора, писатель и политик Хорас Уолпол. Кому неизвестна авантюрная история первого и последнего короля Корсики, тот не много поймет из этого странного текста. Что же это за король, который попадает в долговую тюрьму и освобождается из нее, только передав свою страну в руки кредиторов?

Но сначала нам надо познакомиться с тогдашним политическим положением Корсики. Остров был собственностью Генуэзской республики. Генуя показала себя беспощадным тираном. Она не интересовалась благосостоянием народа, его правами и свободами, единственной ее целью было выкачать как можно больше податей. Патриоты-корсиканцы мечтали сбросить иноземное иго, взялись за оружие, по острову прокатился призыв к борьбе за свободу. Три года гремела война в горах Корсики. Тогда Генуя предложила мир. Она пообещала амнистию, снижение податей, права и свободы. Оружие умолкло, но и Генуя тоже. Она знать не желала о своих же обещаниях, вожди восстания были брошены в тюрьму. Борьба вспыхнула вновь. Генуэзские сухопутные части были разбиты сражающимися за свободу горцами, но на море господствовала Генуя. Она заняла своим флотом гавани, и вследствие морской блокады над островом нависла тень голода.

Таково было положение в 1736-м, когда барон Теодор Нейхоф решил вмешаться в дела Корсики.

Его судьба складывалась также бурно, как и у его будущей страны. Родился он в 1690 году, начинал солдатом, сражался на полях разных европейских битв; потом перекинулся на дипломатическое поприще и здесь проявил себя чрезвычайно ловким интриганом. Его карьера достигла высшей точки в Испании. Всемогущий министр Альберони сделал его своим доверенным лицом и назначил полковником. Женился он на богатой англичанке, фрейлине королевы. Богатое, удобное и обеспеченное будущее ожидало его.

Но натура авантюриста взяла верх. Вдруг он оставляет должность, жену и без единого слова исчезает из Испании. То есть кое-что он прихватил с собой. Бриллианты жены. Он забрал их с собою в возмещение месяцев скуки, которые ему пришлось отбывать подле некрасивой и скучной супруги. Последовали Париж, Англия, Швеция, Германия, Италия. Этот век был веком проходимцев; такая личность, как Нейхоф, обладающая незаурядным даром убеждения, человек скорых решений и решительных действий, не боявшийся рисковать, умеющий вывернуться из любого положения, — такой человек мог прожить где угодно, если не на что другое, так в долг. Кроме того, он не был особой темного происхождения — имел настоящий баронский титул, был человеком военным, дипломатом.

Во Флоренции он столкнулся с беженцами-корсиканцами. Ему не составило труда убедить их, что все их попытки восстания пойдут прахом без помощи извне, если их не возглавит очень авторитетный, сведущий в военной науке вождь. Конечно, это было и его собственное убеждение, и тогда у него зародилась вера в то, что именно он доставит Корсике свободу.