Читаем Песок полностью

— Александра Сергеевна, мы же с Вами обо всем договорились перед операцией, — в голосе доктора Гоши отчетливо звучала угроза. — Вместо того чтобы взять власть в свои крепкие руки и восстановить дееспособность этой конструкции, Вы вили любовное гнездышко? Нехорошо.

— Я искала человека, которого люблю.

— Не отделывайтесь оправданиями постаревшей шлюхи.

Девушка отвернулась к оконному переплету неба. Оттуда шумели уцелевшие деревья. Как сети забрасывало теплые лучи маленькое новорожденное солнце. Вылепленный Покрышкиным морской бриз дотягивался до ее разгоряченного лица.

И главное, Омега ослабила хватку — шпиль дворца, с утра торчавший за окном, начинал действовать на Ляпу как глицерин на актеров. Её глаза блестели, слеза скатилась по щеке. Девушка незаметно промокнула ее рукавом своего почти свадебного платья.

Несмотря на прежнюю непрозрачность ее чувств, Гоша уловил настроение:

— Вы бы навестили нашего друга, — уже не столь жестко проговорил он. — Пока не поздно, — и с треском хлопнул дверью, которая долгие тридцать дней защищала Ляпу от того, что творилось снаружи.

До того, как О’Хели начнет крушить коллекцию песка, оставалось менее часа.

Никто не мог представить, какой кошмар здесь начнется, когда с Омеги окончательно падут оковы сна.

Какие нерешенные вопросы остались у вашей любви?

Ее лицо заполнило окуляры столь неожиданно, что он чуть не выронил бинокль в море.

«Чего ты ожидал? Ты надеялся — она пришла. Омеге нравится исполнять самые тайные чаяния. Бойтесь ваших желаний — они могут исполниться[36]».

Фигурка трепетала над землей как огонь над тающим парафином свечи. Мимолетность и неповторимость каждого движения гипнотизировала. Проплыв от окраины поселка до песчаного склона, Ляпа не растаяла в воздухе.

ПИФ мог бы вечно наблюдать ее неуверенную походку, но он побежал к лодке — в десять гребков преодолел неспокойные волны бухты.

Дно заскрипело по песку. ПИФ бросил весла и как ужаленный выпрыгнул на мелководье. На вершине косогора ветер рвал с Ляпы шикарное кремовое платье.

«Главное оставаться уверенным. Зачем я ее жду? Зачем она идет ко мне? Сравнить? Извиниться? Остаться со мной? Не может же она по очереди жить со мной и снова со мной? Ладно бы между мной и ним пролегала пропасть в несколько лет. Разное количество морщин, шрамов, седых волос. Но у нас даже стрижка одинакова!» — ПИФ не первый раз мучил себя подобными вопросами, — Выходит — во всем виновата душевная трещинка длиной в три недели».

То, что Ляпа уверенно осталась с Пухом, по — прежнему изматывало и обижало ПИФа.

«Одно знаю точно: я — это не он. Значит, Ляпа все-таки предала меня?».

В сближении фигур было столько кинематографичного, что он в очередной раз подумал — их давно поместили в пестрый интерьер и теперь выстраивают комбинации так, чтобы движения и чувства стали, наконец, отточены, чисты и безупречны.

Ляпа легко скользила по песку. Белое платьице, босоножки в руках. Где она отыскала на Омеге это воздушно — курортное одеяние? Хранитель устроил неделю гламура, потом выжег не всех модниц?

Если бы ПИФ не поймал ее миниатюрное тело, она бы просвистела мимо и шлепнулась в воду.

— Здравствуй. Не смогла удержаться. Думала о тебе и днем, и ночью, — призналась Ляпа, отстраняясь. «Так вот, какой тусклой стала она, стоило Омеге соскрести с неё позолоту изумления».

— На Омеге стали различать времена суток? — ПИФ изо всех пытался скрыть волнение.

— За последний месяц здесь все оттенки радуги. Омега немного ожила и надорвалась. Ты разбудил бурю.

— Чтобы отжать ветер, — закончил ПИФ. — Ты поэтому осталась с другим? Потому что я поступил правильно? Тебе нравятся нерешительные мальчики?

— Я осталась в поселке, потому что нужна Пуху больше, чем тебе.

— Именно так большинство женщин объясняет свой нерациональный выбор.

— Никому никогда не обещала быть рациональной.

Ляпа и ПИФ присели на холме, прямо на пушистой, чуть выгоревшей траве. С одной стороны дышало море, с другой как обратная сторона луны — раскинул свои шахматные сети поселок Омеги.

— Что вы наделали с дачным кооперативом Вильгельма? — ПИФ пододвинулся ближе к девушке: Ляпа на расстоянии руки — это все еще недостаточно близко.

— Сложно остановиться, когда видишь распоясавшихся демиургов. Человечество страдает, заливается слезами, люди перестаю понимать друг друга. Мы как по яйцам ходили, чтобы не допустить большей беды, а какой-нибудь гад сходил с ума и, например, строил на своём участке бассейн. Луиджи и Вильгельм принимали меры.

— Лупить осколочным — так называется скромное «принимать меры»?

— Не то, чтобы я одобряла, но Вильгельм и его команда действительно вполне себе милосердны. Усмиряли только особо рьяных. Не тех, кто втихаря себе евроремонт мостырил, набивал свои хижины съестной и несъестной всячиной, а тех, кто баламутил, по улицам ходил и орал, что из Омеги надо сооружать новую Вселенную.

— Вы отважились и на такие предложения?