Читаем Песнь ворона полностью

Я ворочался всю ночь, и когда мне все-таки удалось заснуть, это длилось не долго. Образы Кенни, такие яркие, что были не похожи сны, будили меня почти каждый час.

Сначала это были ее глаза, и как закат заставлял их казаться ярче, чем я когда-либо видел. Затем вспышки ее улыбки, румянец на щеках и звук приглушенного хихиканья будили меня. Но что больше всего не давало мне уснуть, так это воспоминание о том, какой мягкой была ее кожа на ощупь, когда мы занимались любовью на носу лодки, пока солнце садилось за горизонт.

Это, должно быть, был самый удивительный момент за всю неделю. Нет, всю мою жизнь. И было так невероятно, что я не хотел, чтобы это заканчивалось. К сожалению, Кенни захотела спать одна прошлой ночью, утверждая, что будет хаотичным клубком стресса, и не хотела, чтобы я стал свидетелем этого. Если бы мог заставить ее передумать, то так и сделал, но, похоже, Кенни могла быть довольно упрямой, когда хотела.

Так что теперь я изо всех сил старался не обращать внимания на стеснение в груди — наряду с крайней усталостью, давившей на меня, — пока ждал, когда Кенни закончит свое пребывание на курорте. Когда я высадил ее у ее домика прошлой ночью, после нашего вечера на воде, я предложил забрать ее и помочь донести багаж до ее машины, но, как и в случае с моим предложением остаться на ночь, девушка отказала мне.

По мере того, как проходили секунды, а вместе с ними и минуты, я начал задаваться вопросом, не выдумал ли я всю эту поездку в своей голове. Ну, я, очевидно, не воображал Кенни — она была реальной. Но задавался вопросом, не выдумал ли я все между нами. Хотя это казалось таким искренним. Все, от ее прикосновения до поцелуя. От ее улыбки до тепла, которое окутывало меня каждый раз, когда я смотрел в ее глаза. Вплоть до ощущения ее тела напротив моего. Я никак не мог все это выдумать. Но это было единственное объяснение, которое мог придумать, почему Кенни, похоже, не чувствовала того же самого. Это не имело смысла, и чем дольше я сидел и ждал, когда девушка появится, тем более решительным становился, чтобы выяснить, была ли наша связь плодом моего воображения.

Начал проигрывать наш разговор в голове, предвкушая ее ответы на мои вопросы и заявления. Это было нелегко, учитывая, что не знал девушку достаточно хорошо, чтобы точно придумать, что она может сказать. К счастью, мне не пришлось мучить себя слишком долго, прежде чем Кенни толкнула тяжелую деревянную дверь, и улыбка осветила ее лицо в ту секунду, когда она увидела меня.

— Доброе утро, мисс Ричардс. Надеюсь, ты хорошо спала прошлой ночью.

Она подтянула сумочку повыше на плечо и прислонилась к разделявшей нас стойке.

— Ты спрашиваешь меня как друг или как менеджер курорта?

— Разве это имеет значение?

— Вообще-то да. Если ты спрашиваешь как Дрю, удивительный парень, с которым я познакомилась за неделю, то я бы сказала правду, а именно — я ни хрена не спала. Но я бы не сказала этого менеджеру. Ему я бы сказала, что спала так же, как и каждую другую ночь, — как младенец.

Я изучал ее черты, изо всех сил стараясь читать между строк. Ее глаза были такими же голубыми и ясными, как лагуна, в которой мы плавали вместе. Ничто в них даже не намекало на недостаток сна. Складок на ее лбу практически не было, что делало ее расслабленной и отдохнувшей, а вовсе не тем клубком стресса и усталости, каким она себя изображала. И гусиные лапки, простирающиеся за ее ресницами, были заметными и глубокими, выдавая ее улыбку без необходимости обращать внимание на ее губы.

Я пришел к двум возможным объяснениям. Во-первых, я был не единственным, кто чувствовал что-то между нами. Кенни просто очень хорошо умела скрывать эффект, который это на нее оказывало — так же, как и способность скрывать свою усталость. Второе объяснение состояло в том, что так она вела себя со всеми, а я все неправильно понял с самого начала. В любом случае, я должен был получил ответ до того, как она уйдет... Если бы только я мог вспомнить то, что хотел сказать, и вопросы, которые собирался задать.

Весь тот придуманный разговор, который я вел с ней в своей голове до ее появления, исчез. Не осталось ни единого слова. Одной ее улыбки, одного взгляда в ее глаза и одного слова, слетевшего с ее губ, было достаточно, чтобы стереть мою память начисто. Но, по крайней мере, я знал, о чем идет речь. Это была важная часть. Остальное я мог придумать в процессе.

— Это отстой. Почему ты плохо спала? Слишком много на уме?

Кенни опустила взгляд на свои пальцы на столешнице и на секунду отвела губы в сторону. Затем закатила глаза, перестала теребить пальцы и фыркнула. Когда снова посмотрела на меня, девушка пожала плечами и сказала: