Читаем Песнь ворона полностью

Пока ехал по грунтовой тропинке, ведущей к озеру, я не мог не чувствовать, как одиночество поглощает меня. Не имело значения, как сильно я боролся с гнетущим облаком, окутывающим меня жалкими страданиями, оно не уходило. Самым нелепым во всем этом было то, что мне не нужно было оставаться одному. Я мог бы провести вечер, празднуя День независимости вместе со всеми остальными в ресторане или баре «Черной птицы». Вместо этого я решил побыть один — как и каждый год.

Причал, где мы держали туристические лодки, был уединенным и изолированным в тихой нише, в основном скрытой деревьями. Это было идеальное место, чтобы посидеть и выпить немного, пока город через озеро запускал фейерверки. Не было ничего лучше, чем наблюдать за взрывами цвета над зеленым пейзажем, отражающимися от спокойных вод, которые, казалось, простирались бесконечно. Обставновка действительно была безмятежной, и мне это нравилось, но даже это не могло сломить то уныние, в которое я впал.

Солнце, близкое к закату, оставляло небо похожим на холст, раскрашенный различными мазками оранжевого и розового цветов. Между вершинами гор, окружающих водохранилище, которое больше походило на стекло, чем на воду, не было ни единого облачка. Настоящий шедевр.

Припарковав гольф-кар рядом с поляной недалеко от тропы, спустился по деревянным перекладинам, утрамбованным в землю, к плавучему доку. Прямо перед крытым эллингом к столбу прикреплен знак «Посторонним вход воспрещен». По какой-то причине я не мог пройти мимо него, не постучав, как делают, прежде чем войти в комнату. Это было моей традицией — или суеверием — с тех пор, как я себя помню. Поэтому я легонько постучал костяшками пальцев по металлической табличке и направился в конец платформы.

Однако вид длинных светлых волос привлек мое внимание, и я замедлил шаги. Девушка — богиня, ангел, кем бы она ни была — сидела в конце, прислонившись плечом к перилам, свесив одну ногу сбоку, наклонив голову и сосредоточив внимание на чем-то на другой стороне озера.

Я не ожидал увидеть здесь кого-нибудь, и это заставило меня задуматься, не окупился ли, наконец, стук по этой вывеске за все эти годы. Как будто я каким-то образом вызвал ее. Не знал каждого гостя, который зарегистрировался здесь, но был почти уверен, что запомнил бы ее, что заставило меня задуматься о том, что девушка здесь делала.

Я молился, чтобы она была местной жительницей, которая забрела посмотреть шоу.

Не желая ее тревожить, я как можно тише пробрался в конец причала. Замешательство мучило меня, хотя я и не был уверен, почему. Мое сердце билось быстрее и сильнее. Может быть, это из-за беспокойства? Что бы это ни было, я никогда не чувствовал такого раньше. Мое лицо вспыхнуло, а голова словно раздулась, как воздушный шарик. И, не делая сознательно ни единого шага, я приблизился к девушке, как будто кто-то дергал за веревочку.

Она подняла голову, широко раскрыв ярко-голубые глаза, разинув рот, вздох удивления застрял у нее в горле. Это заставило меня остановиться. Я лихорадочно обдумывал, каким должен быть мой следующий шаг. Никогда в своей жизни я не застывал на месте от одного взгляда пары пронзительных глаз. Никогда раньше не сомневался в своем следующем шаге, основанном исключительно на чьем-то вздохе.

До сих пор.

До нее.

Мое сердцебиение подскочило, а затем пригрозило совсем остановиться. Мой отец всегда говорил, что я хорошо скрывал удивление, но впервые в жизни я усомнился в этой теории, потому что готов поспорить, что любой, кто наблюдал за этим, должен был заметить мою ошеломленную реакцию. Единственное, что я мог сделать, это продолжать идти и молиться, чтобы справиться с этим, не показавшись психопатом.

Я медленно закончил свой путь к ней, не отрывая глаз от сияющего ангела, который сидел передо мной. Девушка оставалась такой же неподвижной, напоминая мне фарфоровую статуэтку. Первое, что я заметил в ней, были ее кристально-голубые глаза, похожие на озерца воды, умоляющие меня в них поплавать. Ее прямые светлые волосы свисали по обе стороны лица, как вуаль, призванная скрыть ее красоту, но вместо этого густые светлые локоны подчеркивали ее. Я продолжал пристально рассматривать ее черты, запоминая их, как будто был слепым человеком, наконец-то способным видеть в первый раз. Ее слегка приоткрытые губы — то ли от благоговения, то ли от удивления — были полными и совершенными, с глубоким луком Купидона сверху. У нее была едва заметная ямочка на подбородке, практически незаметная, но мне она показалась совершенно очевидной.

Эта крошечная ямочка была мне знакома, как будто я знал, что она там будет.

Как будто я каким-то образом видел ее раньше.

— Я могу помочь? — спросил я, надеясь, что мой низкий голос не прозвучал для нее так угрожающе, как для моих собственных ушей. Временами, когда я меньше всего этого ожидал, эта хрипотца в моем голосе заставляла меня больше походить на медведя гризли, чем на двадцатиоднолетнего парня.