Борьба продолжалась до тех пор, пока зимнее солнце не скрылось за Сишаньскими горами и штаб демонстрации не отдал распоряжения разойтись во избежание дальнейших жертв.

Ван Сяо-янь достался по плечу удар дубинкой, а Ли Хуай-ин оказалась совершенно невредимой. Верткая, как обезьяна, она сновала в бурлящей толпе, взяв на себя роль разведчика. При виде полицейского с саблей она кричала: «Осторожно!» Упавших Ли Хуай-ин поднимала. Один раз полицейский замахнулся на нее рукояткой сабли, но она хладнокровно спросила: «Чего дерешься? Не видишь, мне здесь пройти надо!» Ее уверенный тон и дорогая шуба сбили того с толку. Когда подруги возвращались обратно, Ли Хуай-ин, поддерживая раненую Сюй Хуэй, с улыбкой сказала: «В сражении нужны и смелость и расчет».

— Сегодня я по-настоящему поверила в наш университет! — закончила свой рассказ Сяо-янь. — Я думала, что у нас уже не будет того подъема, который был «4 мая» и «18 сентября», но теперь думаю совсем по-другому. Да, когда мы проходили по улице Шатань, к демонстрации присоединилась еще большая группа студентов из университета. Борьба подняла всех.

Несмотря на то, что много юношей и девушек ушло ранним утром на сборный пункт, в университете осталось еще немало студентов. Они направились в аудитории, библиотеку, на спортплощадки. Когда основная колонна приближалась к университету, по указанию штаба подбежали связные и закричали: «Пекинский университет! Поднимайся!», «Друзья, возродим дух «4 мая»!» Словно искра пронеслась по общежитиям, аудиториям, лабораториям, библиотеке, стадиону. Отовсюду стали сбегаться студенты и собираться у ворот. Вскоре они присоединились к рядам борцов. А когда в колоннах стали кричать: «Приветствуем участие студентов Пекинского университета!» и «Пекинский университет, возрождай славные традиции «Движения 4 мая»!», Хоу Жуй побежал на стадион и ударил в колокол, которым обычно давали сигнал окончания занятий. Да, это было похоже на то, что пришел конец курсу Ху Ши: «Учебой спасай родину!»…

Вошла, прихрамывая, Сюй Хуэй. На ее лбу виднелись запекшиеся пятна крови. Не дав Дао-цзин и рта раскрыть, она подскочила к кровати:

— Ну как? Лучше? Температура еще есть?

Дао-цзин пожала ей руку:

— Сюй Хуэй, ты почему не пошла в больницу? Такие раны очень опасны.

— Ты волнуешься, как старенькая мама, — Сюй Хуэй заботливо поправила на ней одеяло и улыбнулась. — Не беспокойся. Легкие царапины. Стоит ли идти в больницу? Лучше расскажи, как твои дела.

— Хорошо. А потерь много? Кого арестовали?

— Двух студентов из педагогического серьезно ранили штыками. Много потерь и у нас. Еще не подсчитали. Арестовано… Пока только знаем, что арестовано свыше десяти человек.

— Что дальше намечено? — тревожно спросила Дао-цзин, внимательно глядя на Сюй Хуэй.

— Да. И я тоже об этом хотела спросить, — присоединилась Сяо-янь.

Сюй Хуэй выпрямилась, хотела налить себе чаю, но, заметив, что чайник пустой, покачала головой:

— Соседи тоже ходили на демонстрацию? Так ты и сидишь без капли воды? Да-а… Вы спрашиваете, что будем дальше делать? — Сюй Хуэй задумалась, потом улыбнулась. — Направлять студенческое движение в русло борьбы рабочих и крестьян! Вулкан уже действует! Пусть все зло и мрак сгорят в потоке его лавы!

Сюй Хуэй говорила так, будто произносила клятву.

Глава тридцать пятая

На третий день после демонстрации Дао-цзин стало лучше, хотя она все еще была очень слабой. Чтобы дать ей окончательно выздороветь, а также чтобы уберечь от врагов, Сюй Хуэй категорически запретила ей выходить на улицу. Дао-цзин пришлось отлеживаться и читать — она оказалась надолго оторванной от внешнего мира.

Цзян Хуа 9 декабря так и не пришел. Он появился лишь на третий день вечером.

Весь светясь радостью, потирая замерзшие руки, он ласково сказал:

— Теперь, наверное, ничто не помешает нам быть вместе… целый месяц.

— Правда? — не веря себе, спросила Дао-цзин и положила свою руку в его большую ладонь. — Это правда, Цзян Хуа? Но как ты плохо выглядишь! Уж не заболел ли? — встревожилась Дао-цзин.

— Нет, нет, не заболел. А ты как? — улыбнулся Цзян Хуа и прилег на кровать.

Дао-цзин с беспокойством посмотрела на него:

— Не может быть. Если бы у тебя было все в порядке, то не выглядел бы таким желтым. Попал в переплет?

Цзян Хуа навалился на подушку и устало закрыл глаза:

— Нет. Штаб демонстрации находился в кафе неподалеку от университета и не подвергся нападению. Но вчера вечером две сотни полицейских окружили Северо-Восточный университет и стали хватать руководителей демонстрации как раз в то время, когда мы были там. Но нам повезло: мы перемахнули через стену и ушли от погони. Было много снега, и когда я перелезал, то поскользнулся и свалился на какие-то доски у стены. Вот и ушибся.

— Чем спокойнее говорил Цзян Хуа, тем больше нервничала Дао-цзин:

— Дай-ка я посмотрю, где ты ушибся.

Но Цзян Хуа воспротивился:

— Не надо. Уже все прошло!

Он взял ее за руки и тихо спросил: