Читаем Песнь крысолова полностью

Понимаю, что он имеет в виду видео. Пересказываю все в сжатом виде. На стоп-кадре как раз лицо этой твари.

– Блин, выключи, – выдыхает он, берясь за пинцет.

Вертекс возится с моей рукой час, затем перевязывает. Вроде все осколки извлечены. Он еще говорит сходить в травмпункт, но я боюсь. Я вообще не осмелюсь сделать шаг наружу.

– Тяпни на всякий случай антибиотик, вдруг какая-то зараза, – мне подсовывают таблетку и бутылку воды.

– Оно пришло за мной, понимаешь? – повторяю я.

– Уверена, что у тебя нет мании величия? – не удерживается он от колкости. – Но на фига ты ему? Хотя стоп.

Он поднимает на меня остановившийся взгляд. Я напряженно смотрю в ответ, не понимая, чем его осенило.

– Мадам Шимицу.

– Что?

– Она отпустила тебя, а потом решила пришить. Потому что никто не уходит из «Туннеля».

– Это не ее стиль, – качаю головой, едва веря. – Такую мокруху она не стала бы организовывать. Если бы меня решила убрать Шимицу, то я бы даже не поняла, что меня убили. И уж точно не было бы этого светопреставления.

– Ну да. – Он потер кончик носа. – Тогда не знаю. Кому ты могла так насолить?

На этот вопрос даже не требуется ответа. Да кому угодно. До прихода в «Туннель» меня чуть не угробила цыганская мафия. А еще прокляли десятки родителей, даже не зная моего имени.

– Он придет снова. – Я лихорадочно вцепляюсь в его ладонь, и меня начинает бить дрожь от одной только мысли.

– Как он тебя найдет?

– Не знаю… Я ранила его. Не уверена, что насмерть. Но он появится. Я чувствую. Потому что он меня… обнюхал. Как животное.

Вертекс только таращится на меня, моргая ресницами. Одна из них отклеилась.

– Бери билет и улетай. У тебя же есть какой-то фальшивый паспорт. Или машину. Ни один человек тебя не догонит. Если эта тварь, конечно, не проберется на самолет или сама не умеет рулить вдобавок к тонкому обонянию.

– Он слепой, – выдаю я то, что интуитивно чувствовала все время. – Я смотрела в его глаза. Они не видели.

– Тогда тем более.

Мы молчим. Я понимаю, что Вертекс прав. Сейчас оставалось только бежать, но я не могла. Из-за Родики и этого чертового Вальденбруха. Я должна была отправиться туда искать ее следы. Больше некому было писать эту записку. Можно раскопать всю мою подноготную, но не подделать ее почерк.

– Тебе опасно возвращаться домой, – здраво замечает Вертекс. – Хочешь, прячься у меня. Но если, как ты говоришь, дело в запахе…

– Обоняние можно сбить, – бормочу я. – Он был как собака. Или хищный зверь. Но и их обманывают. Специи. Бензин. Мазут.

– Да бери машину и катись к чертям! – вдруг злится он. – Живо! Пока Мельхиор не устроил разборки, что да почему. Уверен, они и меня допросят, и твою Шимицу, а после такой видеозаписи ты точно персона нон гранта. Из-за тебя ранили и убили несколько человек, там еще один надкусанный труп в туалете! Никто тебя беречь не будет.

– У меня дело в Германии, – нехотя говорю я. – Пока не могу уйти.

– Вот что, – теряет он терпение. – Езжай ко мне, помойся, а потом вали. Я загляну в твою квартиру, заберу нужные вещи. Вечером встречаемся у стоянки напротив моего дома, прикачу тебе тачку.

Он почти пинком выставляет меня наружу. Я знаю, что ему придется сейчас разгребать весь этот кошмар внизу.

Утренний ветер пронизывает до костей, плащ потерялся, и уже бесполезно пытаться его найти. Бреду к метро, чувствуя себя так, будто с меня ободрали кожу. В голове беспрестанно воет сирена.

К Вертексу я решила не ехать, чтобы не навлекать проблем еще и на него. Мне казалось, что при свете дня оно не должно появиться. Что-то подсказывало, что этот альбинос был ночным животным.

* * *

Я доехала до Веддинга в состоянии кокона. Внешне отлично вписывалась в плеяду берлинских ненормальных, которые катались в метро двадцать четыре часа в сутки. Только механический голос в динамиках оживлял во мне рефлексы. На какой станции выйти, куда повернуть, в какой поезд сесть.

Первое, что бросается в глаза у двери моей квартиры, – сломанный замок. И я еще иронизировала насчет заметности. Вокруг валялись щепки, а под дверной ручкой зияла дыра. Его просто выбили чем-то тяжелым.

В общем, ключи не понадобятся. Ну и отлично. Все равно их нет. Лежат, небось, в «Туннеле».

В квартире на первый взгляд все по-прежнему, но на полу следы грязных ботинок не меньше чем сорок второго размера. Это животное ходило по моим комнатам, обнюхивало каждый угол. Я физически ощущала, что он тут был. Воздух стал иным, все еще храня память о чужаке в этих стенах.

В спальне на полу валялась подушка. Впрочем, что еще лучше хранит запах человека?

Вижу перевернутую корзину с грязным бельем. Мне становится мерзко. Но твари тут больше нет.

Я принимаю душ, одеваюсь в чистую одежду и беру с собой только необходимое: документы, зарядку для телефона, наличность и кредитные карты на подставные имена. Это все помещается в сумку, а в оставшееся место докладываю пару теплых вещей. Теперь пора уходить, потому что оно сюда еще вернется.

В голове не перестает мелькать образ этой ночи: неон – кровавые глаза – белое лицо с торчащими клыками.