Читаем Песнь копья полностью

Всё это время, пока брат Хиас развлекал её, другие братья Звездопада готовились к продолжению пути. Они закупали продовольствие, снаряжение, привлекали наёмную охрану, искали проводников и даже арендовали в Палате Рун целых трёх больших гулгомов для путешествия.

На вечер седьмого дня, когда Самшит со свитой ужинала в большой комнате на первом подземном этаже, аппетита у неё не было. Причиной тому служил не грибной салат с луком, не крысиная запеканка и не гномье пиво, такое густое и крепкое, что после нескольких глотков можно было потерять сознание.

— Матушка? — обратила внимание Нтанда. — Вас что-то тревожит.

Первожрица подняла глаза от серебряного блюда, и префект испытала неловкость. Она позабыла на миг, что являлась слугой, а слуге не подобает лезть в думы господ дальше предугадывания их желаний. Нтанда потупилась. Но Самшит была скорее рада, нежели раздосадована. Посвятив жизнь служению богу, она не обрела среди людей и нелюдей таких, кого можно было бы назвать друзьями. А порой нужда в друзьях оказывалась великой.

— Мне опять начали сниться тревожные сны, — сказала Самшит, — как когда мы гостили в Вадаэнтире.

Огненные Змейки, удостоенные чести сидеть за одним столом со своей госпожой, стали обеспокоенно переглядываться. Много недель назад они несли дозор у ложа первожрицы, которая восстанавливалась после явления чуда. Поначалу матушка хорошо спала, набираясь сил, но позже её сон сделался тревожным и прерывистым.

— И это опять… оно? — осторожно спросила Нтанда.

— Да. Я вижу во сне пророчества Ирэлан.

Змейки все как одна приложили пальцы ко лбам, шепча краткие молитвы, — эта новость поразила их суеверным страхом.

— Вы думаете… последние дни близки?

— Я думаю, нам нужно поторапливаться, — ответила Самшит. — Пылающий не будет ждать вечно.

Это объяснение показалось всем понятным и правильным, воительницы удовлетворились мыслями о том, что самое худшее можно отсрочить, или вовсе избежать его, приложив усилия. Иллюзия власти над своим будущим всегда успокаивала хрупкие умы смертных.

Вдруг Самшит стало не по себе, её прекрасный лик исказился гримасой отвращения, дева поднялась, хватаясь за живот и грозя исторгнуть обратно то немногое, что смогла съесть.

— Матушка?!

— Он близко. Белый орк.

Змейки поднялись и взялись за оружие, которое всегда было рядом, надели шлемы. Но что делать дальше? Если опасность шла сверху, защитники оказывались в особенно уязвимом положении.

— Совсем близко, — произнесла Самшит, — господи, я успела так хорошо отвыкнуть от этой твари!

Перед каждой из двух дверей, ведших в трапезную, встал один из Пламерожденных, чьи кристаллы уже пульсировали, наливаясь силой; третий был рядом с первожрицей. Наконец, одна из дверей открылась и стальные клювы стрел нацелились в лицо Хиасу.

— Я громко топотал, спускаясь? — спросил он. — Матушка?

— У меня такое чувство, что эта тварь где-то рядом.

— Белый орк? Это правда. Существо, которое я предпочёл бы видеть мёртвым, уже внутри дома. Оно пришло с нами.

— С кем?

— Со мной и с господином Сирли.

Услышав заветное имя, дева сбросила всё, тяготевшее над ней, ожила, её нежные губы приоткрылись, в глазах блеснуло ожидание. Он вошёл.

В дни перед своим исчезновением одноглазый наёмник уже давно не брился, отпустил щетину, он выглядел усталым и измученным от долгого безделья, носил доспехи, изодранные на спине и вообще казался несчастным, хотя старался не показывать этого. Что-то сильно переменилось за прошедшее время, — Кельвин словно только что покинул цирюльника, сбросил десяток лет, развёл плечи, выпрямил спину и новые доспехи выглядели на нём очень красиво. Кожаные, со вставками из кольчужной сетки, спицами жёсткости, ремешками, усиленными стальной нитью и застёжками полированной бронзы, украшенными ликами гномьих предков. Из-за спины наёмника выглядывали рукоятки новых мечей, — тоже гномьей работы, украшенных древними как мир орнаментами. Этот воин был из тех, кого возраст делал только красивее, только желаннее для любой женщины, способной видеть настоящую мужественность.

— Кельвин.

— Госпожа моя.

— Нашёл его в мастерской одного неплохого оружейника, где господин Сирли жил, пока целая артель кузнецов и кожевенников правила доспехи по его мерке. Простите, что говорю о вас, будто не при вас.

— Я не жил там, — сказал наёмник, не сводя единственного глаза с Самшит, — только отдыхал. А в остальное время искал это вот чучело, язви его душу.

Вслед за Кельвином, низко пригибаясь, в трапезную протиснулся Маргу. Белый орк был также огромен, пугающ… а ещё весьма грязен и распространял отвратительное зловонье.

— Он будто из стоков вылез, — молвила Самшит, к которой возвращалась тошнота.

— Именно оттуда и вылез, госпожа моя. В день нашей с вами… беседы, мой брат по оружию пропал без вести. Потребовалось время, чтобы выследить его. Маргу нашёл проход в стоки и лазал по сети тоннелей, прорезанных гномами, он даже добрался до подземной реки.

— Но зачем?