Бурцев прикрыл глаза, сжал кулаки и вздохнул поглубже. Разков пять подряд. Захотелось грубо прикрикнуть на верного юзбаши. Оборвать, заткнуть. Не стал… Ведь все правильно говорит Бурангулка. Кто знает, в каком состоянии он найдет свою жаным хатын — «любимую жену» в эсэсовских застенках. Может, Аделаида, в самом деле, окажется без сознания. А может, ему и вовсе достанется лишь безжизненное тело малопольской княжны!

Бурцев унял клокотавшую ярость. Сейчас нужно мыслить трезво, холодно, расчетливо, не поддаваясь эмоциям. Итак, он сыграет роль магистра Иерусалимского Дома братства Святой Марии, Но не разгуливать же гостю из прошлого по коридорам секретного объекта цайткоманды СС в одиночку. Магистра, по идее, должен сопровождать сотрудник эзотерической службы. Тем более, Ганс утверждал — а оснований не верить ему не было — что охране хронобункера предписано во всем содействовать эсэсовским экстрасенсам.

Бурцев глянул на Ганса. Нет, конечно же, перепуганного немецкого медиума брать с собой нельзя. Этому только дай выбраться из бункера с ядерным зарядом — драпанет при первой же возможности. Лучше уж переодеть своего человечка.

Стянуть что ли офицерскую форму с какого-нибудь эсэсовского магистра-эзотерика? С бригаденфюрера какого-нибудь? Было бы солидно. Но не пойдет. Человека, впервые надевшего мундир, тем более, такой мундир, видно за версту. И лица не скрыть даже от случайного взгляда. Фашики раскусят подставу в два счета. А вот если… Если сопровождающий влезет в бесформенные одежды медиума да еще накинет на голову здоровенный капюшон, что болтался позади каждого черного балахона.

— Ганс, раздевайся, — приказал Бурцев.

— Что? — не понял немец. Голос его дрожал. — Вы хотите меня расстрелять?

— Нет, пока только раздеть. Шевелись!.

Через несколько секунд нательный мешок Ганса валялся на полу. Хватит. Бурцев твердо решил: с ним пойдет только один сопровождающий. Чем меньше народу — тем меньше подозрений. Теперь бы правильно выбрать помощника. Желающих было много, но…

Нужен не тот, кто с устрашающим воплем привык проламываться сквозь вражеский строй, размахивая мечом, булавой или секирой. И не тот, кто таскает с собой здоровенный лук и колчан со стрелами, которые не спрячешь даже под широкими складками медиумских одежд. Нужен профи, способный быстро и без шума свалить часового и разбросать в скоротечной рукопашной схватке нескольких противников.

У-шуист Сыма Цзян был бы идеальным вариантом, но вот мордой китаец не вышел для такого дела. Если кто вдруг заглянет под капюшон… В общем, доказывай потом, что наш Сема — истинный ариец. Да и с немецким у уроженца Поднебесной туговато. И, опять-таки, только китайцу под силу разбудить древнюю магию платц-башни при отступлении. Нет, Сыма Цзян — не вариант. Им рисковать нельзя. А вот…

Бурцев остановил взгляд на Джеймсе. Хм… за германца сойдет. И по-немецки брави «шпрехает». По-старонемецки, вернее, что, конечно, тоже не есть хорошо. Но вовремя и к месту вставить какое-нибудь «я-я» или «зер гуд» папский разведчик сумеет.

— Джеймс, ты хотел узнать побольше о Хранителях Гроба? — спросил Бурцев.

— И сейчас хочу, — отозвался брави.

— Если пойдешь со мной, я устрою тебе встречу с их вожаком. С Верховным, так сказать, магистром. Получишь информацию из первых рук. Как, а?

Брави не раздумывал долго:

— Иду!

Хорошие, все-таки, у Папы Григория Девятого шпионы. Смелые, решительные. Любознательные…

Глава 67

— Главное, постарайся поменьше говорить, Джеймс, — давал последние наставления Бурцев. — Запомни: ты — Рудольф Курц. Медиум. Это что-то вроде помощника немецкого мага. Я — магистр Иерусалимского Дома ордена Святой Марии Генрих фон Хохенлох. А попасть нам нужно попасть к рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

— Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, — без запинки выговорил брави в одеянии медиума эзотерической службы.

— Хорошо. Больше, чем этот человек о Хранителях Гроба тебе не расскажет никто. Идем. Хотя нет. Вот еще что… Если кого встретим — следи за моей головой. Когда кивну — делай так…

Бурцев вскинул руку в кольчужной перчатке. Под сводами хронобункера СС прозвучало фашистское приветствие.

— Повтори, Джеймс.

Брави повторил. Получилось с первого раза. Блин! Да по этому способному парню плакала нацистская партия!

— Нормально…

Бурцев надел топхельм. Чтоб уж полностью соответствовать образу крестоносца из ордена Святой Марии. Взять оружие пленных эсэсовцев? Нет, не стоит. Джеймс не управится с «колдовским самострелом», а сам он… Ему спрятать «Вальтер» от охраны Гиммлера будет непросто. Ну, не приспособлены средневековые доспехи для скрытого ношения пистолетов. Нагрудного ковчежца-кобуры, как у старого знакомого Фридриха фон Берберга, у Бурцева нет. А тевтонский брат с «Вальтером» за рыцарской перевязью — это уж как-то слишком подозрительно. В общем, хватит меча в ножнах и кольтэлло в рукаве брави. Должно хватить… Для начала. Потом будут трофеи.

— Пошли, Джеймс! — прогудел Бурцев из-под шлема:

— Храни вас Господи Иисусе! — пожелал Гаврила.

— И Пресвятая Дева Мария! — вздохнула Ядвига.