Читаем Пешком над облаками полностью

Но того, кого я искал, в рубке не было. Интуиция моя заметалась, заскулила, как ищейка, потерявшая след. Я, признаться, удивился ее промашке. До сих пор она не ошибалась и вот теперь выкинула номер — привела меня не туда, куда нужно.

Я мысленно пожурил ее и простил на первый раз. Она благодарно лизнула мою руку. В общем-то, мне от этого не стало легче. Приключение уже было в разгаре, а я еще точно не знал, кто мой противник и свое место в приключении. «На бак, что ли, сбегать?» — подумал я и собрался было отправиться на бак, но тут штурман Федя оторвался от карты, подошел к матросу Косте, стоявшему у руля, и из-под стола вылез Толик Слонов.

Интуиция обиженно зарычала на мальчика, но я предостерегающе шепнул ей «тсс…», и она послушно прилегла у моих ног.

А маленький авантюрист быстро схватил карандаш и линейку, провел на карте черту и незаметно выскочил из рубки.

Интуиция потянула меня за рукав, предлагая последовать за Толиком Слоновым. «Сегодня с тобой что-то неладное, — мысленно сказал я ей. — Теперь ты опережаешь события. Неужели ты не чувствуешь, что мне следует подождать? И хорош я буду, если штурман заметит на карте чужую руку и окажется, что проделка Толика и начавшееся приключение не имеют между собой ничего общего».

Интуиция виновато опустила голову, я ободряюще похлопал ее по холке, и мы стали ждать, что будет дальше.

Постояв некоторое время спиной к столу, штурман Федя повернулся, подошел к карте и, бросив на нее взгляд, крикнул Косте:

— Поворот двадцать градусов!

«Пора!» — подумал я и выбежал вон из рубки.

Будь на моем месте хотя бы младший матрос, он бы предостерег штурмана. Но юнге еще рано было разбираться в премудростях навигации. И потому он не мог знать, что странный мальчик, вдруг найденный на буксире, проложил курс прямо на рифы. Но зато юнга мог вовремя заметить рифы, потому что у него были самые молодые и зоркие глаза.

И я, выбежав на палубу, первым делом воспользовался этим правом — сразу увидел острые грозные рифы, выступавшие из пучины под самым носом нашего буксира.

— Прямо по курсу рифы! — крикнул я капитану, стоявшему на мостике.

— Спасибо, юнга! Ваш случайно брошенный взгляд спас наш буксир от неминуемой гибели, — похвалил меня капитан и скомандовал:

— Право руля!

Но тут же появился боцман и доложил:

— Капитан, стоило вам подать команду, и руль сразу вышел из строя!

— Тогда мы погибли, — мужественно заметил капитан и посмотрел на меня с тайной надеждой.

Самообладание и законы приключений не позволяли ему сказать прямо: «Юнга, пусть вам в голову побыстрее придет дерзкая идея, которая поможет спасти наше старое доброе судно. Ведь вы по штату самый проворный, находчивый из нас».

Я и сам знал, что только мне под силу спасти команду и буксир. И до сих пор у меня это каждый раз каким-то непонятным образом получалось.

Но теперь обстановка оказалась такой безнадежной, что даже я бы показался полным безумцем, если бы попытался искать пути к нашему спасению.

Капитан и сгрудившаяся вокруг него команда прочитали это на моем грустном лице и приготовились встретить гибель, как и подобает мужественным морякам. И только мальчишка — главный виновник — бегал по судну и счастливо кричал:

— И уже ничего нельзя сделать! Ура! Ну-ка, волна, ударь посильнее!

И, словно услышав его просьбу, огромная, жуткая волна растолкала своих меньших сестер, подхватила буксир и, раскачав его взад-вперед, чтобы удар вышел сильней, понесла на острые угрюмые скалы, торчавшие из воды.

Я смотрел на приближающиеся страшные рифы и с печалью думал о туапсинской детворе, которая ждет не дождется нас с запасом дыма.

И вдруг мне в голову пришла отчаянная мысль.

«А что, если… — сказал я себе. — Рифы, они же не сплошные. Они, как и мы, состоят из молекул. А между молекулами всегда есть небольшие пустоты. И если направить судно так, чтобы наши молекулы как раз прошли через эти пустоты?»

— Прошу всех замереть на местах! — крикнул я звонким юношеским голосом и направил наши молекулы — и корабля, и членов команды — в пустоты, намеченные мною в рифах.

Мы прошли сквозь грозные скалы, точно нож сквозь растаявшее сливочное масло. Когда рифы остались за кормой, я вернул руль матросу Косте и огляделся. Все мои товарищи стояли на своих местах, живые и невредимые. Даже явившийся в последний момент Пыпин и тот замер там, где его застала моя просьба. Такое с ним случилось впервые с тех пор, как мы полвека назад случайно расстались на пирсе Новороссийска.

И все же кого-то не хватало. Я бросил взгляд за корму и увидел Толика Слонова, держащегося обеими руками за гребень рифа. Мне сразу же стало ясно, что произошли. Вопреки моей просьбе непослушный мальчишка продолжал бегать по палубе, и одна из его молекул зацепилась за молекулы скалы.