Читаем Пес в колодце (ЛП) полностью

Разве не обязан я ей сказать, что она занимается любовью с человеком обреченным, не имеющим будущего. Что уже вскоре в этом ложе она останется сама… И я решил оставить нам хотя бы месяц счастья.

Наслаждения медового месяца сопровождались хлопотами иной натуры. SGC распадалась. Стало известно про гигантские долги, необходимо было платить компенсации семьям жертв пожара. Головной пайщик Фонда, Банко Ансельмиано, обанкротился, потянув нас за собой на дно. Благодаря знакомому распорядителю обанкроченного имущества, у меня была возможность прочесать сейфы штаб-квартиры банка на Крутой улице – угол Мавританского Переулка. Среди депозитов и памяток по фирме я не обнаружил никаких следов Альфредо Деросси, никаких произведений искусства, рукописей или хотя бы реестров. Не было никакой переписки с предполагаемыми клиентами. Из того, что мне удалось выяснить, никто из великих творцов нашей цивилизации никогда не переступал порога Banco Anzelmiano.

Корпорация же SGC со дня на день ограничивала свою деятельность. Мы свернули все порно-каналы, прекратили издавать "Минеттио". Без работы, хотя, похоже, ненадолго, осталось полторы тысячи сотрудников "Клубов Веселого Поросенка". Я ликвидировал агентства по организации свиданий, а гостиницы, в которых номера сдавали на несколько часов, передал благотворительным организациям. Казино в Сан Стефано нашло покупателя в лице набоба из Лас Вегаса. Из всей телевизионной империи я сохранил лишь канал Сальваторе Липпи, все остальные растащили между собой соперничающие медийные концерны. Это освободило нас от обязательств перед рекламодателями-подписчиками нашего "розового творчества". Только вот долги все равно превышали доходы. Наш последний канал, канал без секса, убийств, скандалов и рекламы, был, казалось, гирей, привязанной к ногам самоубийцы, собирающегося прыгнуть в морскую бездну. До решения об окончательном банкротстве у нас оставался ровно месяц. Через неделю после моего возвращения домой, без особого шума, в самый прайм-тайм начался показ документального сериала "Свидетельство". Это были пленки Мейбел Фингер, высылаемые в эфир без профессионального монтажа, без технических трюков и манипуляций – записи, представляющие Раймонда Пристля таким, каким он был. Его проповеди и его чудеса, зарегистрированные скрытой камерой. Я считал, что просто обязан сделать это, и ни на какое чудо не рассчитывал.

Но чудо, все-таки, случилось! После первой серии, которую я запускал в эфир, поникнув душой, уверенный в неизбежном поражении, начали массово поступать звонки от зрителей, требующие повторить показ; после второй серии оказалось, что количество зрителей этой программы утроилась. А после третьей… Никто не мог объяснить феномен неожиданной популярности. Социологи несли какую-то чушь про "эмоциональную нишу". Словно мчащийся к победе участник эстафеты, мы перегнали "Дискавери" и CNN, НВО и "Романтику"… Когда сериал закончился, а я, Клер и полтора десятка человек, знавших Раймонда, лично провели прощальную беседу, во всем мире миллионы людей, вместо того, чтобы переключиться на другой канал, просто выключили телевизоры. Люди пошли прогуляться, начали разговаривать друг с другом… У многих появилось чувство пустоты. Что дальше? Неужели все это должно было просто так закончиться?

Не должно было – в течение этих пары недель на улицах городов всего мира, в России и Мексике, в Зимбабве и Японии неустанно росло количество людей, молодых и пожилых, женщин и мужчин, не стыдящихся носить синие кресты. После последней программы многие из них пришли на улицы к закрытым церквям. Агентство Синьхуа сообщило о сотне тысяч новообращенных, которые из всего Пекина сошлись на площади Тяньанмын и, увидев там возле пруда бородатого мужчину в черном, потребовали, чтобы тот их окрестил.

- Но, братья, я всего лишь ортодоксальный хасид, - защищался турист. Но крестил: "Во имя Отца, Матери и Раймонда Пристля". Возвратившись же в Тель-Авив, он пришил себе к одеждке синий крестик.

Ровно через два месяца после убийства Пристля его сторонники встали молчаливой толпой на Елисейских Полях, на площади Святого Петра и на Тайм-Сквер, где владельцы окружающих кафе и ресторанчиков, вместо раздетых девиц, выставили в витринах корзины белых цветов, а три бродвейских театра показали новые, исправленные версии мюзикла "Иисус Христос – Суперзвезда".

Происходили и другие необычные вещи: множество людей, которые хотя бы мимолетно встречались с Пристлем, казалось, пользуются его силой. Громко говорилось о новых чудесах, а прежде всего, о случаях благородного самопожертвования, доброты, милосердия, отваги… Были и жертвы. Боевые группы сатанистов нападали на крестосиних в Берлине. В Лос-Анджелесе случилось несколько убийств. Там в ходе черной мессы были убиты две девушки. А в Польше, во Влоцлавеке, распяли молодого ксендза…