Читаем Первый удар полностью

Неравенство сил в Сражении за восточную оконечность, обеспеченное флотоводческим гением фон Ингеноля и его штаба (либо неразумной храбростью вице-адмирала Воррендера – как считает капитан ван дер Бургх), было настолько однозначным, что его исход был воспринят британским Адмиралтейством как вполне логичный. В результате в мае 1916 года оно пришли к Ютланду не только с обескровленной и разнородной вновь сформированной 2-й эскадрой – но и с убежденностью в том, что при практическом равенстве в соотношении сил английский флот сумеет отквитаться за унизительное поражение, полученное в столь «нерыцарском» бою.

Возросшая агрессивность Флота Открытого моря начиная 1915 года была уже неоспоримой. Всего несколько месяцев спустя, 16 декабря, фон Ингеноль начал вновь искать боя с британскими кораблями – хотя до генерального сражения за право контролировать Северное море было еще далеко. Регулярные обстрелы английских приморских городов, столь же регулярные набеги на районы интенсивного судоходства и рыболовства, сопровождающиеся боями, практически на равных проводимыми нашими «Streitkrafte und Aufklarungs gruppe»[7]… Все это влияло не только на текущие экономические показатели, но и формировало предпосылки для нарастания напряжения в британском обществе.

Ютландское сражение 31 мая 1916 года произошло в месяцы, когда положение на сухопутных фронтах все больше и больше напоминало гигантские качели, сильнее и сильнее раскачивающие Европу. Экономика сильнейших государств Европы работала на войну, и только на войну, сотни тысяч молодых людей (цвет наций!) – погибали в атаках, успех которых заключался в захвате нескольких рядов замотанных в колючую проволоку траншей. Чудовищные по своей жестокости сражения сухопутных фронтов, дающие минимальный перевес то одной, то другой стороне, то на Западном, то на Восточном фронте… Да, именно они, а не война на море вызвали к жизни как пожар распространяющийся по Европе лозунг «Хватит!» Бойни у Вердена, на Сомме и в восточной части Польши, ужасные газовые атаки, налеты «цеппелинов» и тяжелых бомбардировщиков «Гота» на вражеские города, появление на поле боя считавшихся сначала неуязвимыми танков – все это только подливало масла в пламя эффективной антивоенной пропаганды социалистов. Франция, Россия, Германия, Британия, Австро-Венгрия, Италия—все ведущие державы Европы практически в равной мере страдали от «социалистической чумы», разъедающей фронты изнутри. Но война продолжалась почти сама собой – до Ютланда, и даже спустя месяцы после него.

Я не стану анализировать здесь особенности тактики, которой руководствовались в Ютландском сражении адмиралы фон Ингеноль и Джеллико, вице-адмиралы фон Хиппер и Битти, Шмидт и Джеррам, Шеер и Старди. При всей важности именно тактических решений, противники в этом бою как стоили друг друга, так и были почти равны друг другу по силам. Дело было в стратегии – и в итоговых результатах этого боя. В стратегии – потому что решительный успех в генеральном морском сражении, равный Саламину, Трафальгару, Цусиме или Сражению за восточную оконечность, позволил бы победившей стороне переломить ход войны, обрушившись на врага полной мощью никем с этого момента не оспариваемой морской блокады. Со всеми ее результатами – потому что именно они, в отсутствие решительной победы, способной быть присужденной европейской общественностью любой из сражавшихся сторон, стали последней каплей, наконец-то загасивший пожар Великой войны…

Вторым тяжелым ударом для британского флота стала, как известно, гибель четырех британских линейных крейсеров почти со всеми экипажами – против одного германского додредноута и двух линейных крейсеров, большая часть экипажей которых была спасена эсминцами. Напомню, что затонувший всего в двух десятках миль от маяка Хорнс-Риф германский линейный крейсер «Зейдлиц» был поднят несколько месяцев спустя, хотя так и не вступил в строй до конца боевых действий. В результате условное «подведение счета» показывало, что Большой Флот потерял 11 дредноутов – против двух (а фактически – одного), потерянного Флотом Открытого Моря. Даже учитывая потери флотов прочих государств военных союзов – то есть погибший в самом конце войны в собственной базе русский дредноут «Императрица Мария», этот «нелепый» (да, лучше слова не придумаешь) результат являлся для Большого Флота абсолютно неприемлемым. Пусть Британия по-прежнему вводила в строй значительно больше вымпелов, чем задыхающаяся под бременем военных расходов и инфляции Германия. Пусть набеги их собственных легких сил на германское побережье были зачастую весьма болезненны… Соотношение потерь дредноутов равное 11:2 (да хоть и 11:3) было в любом случае настолько страшным, что вера британцев в возможность своего линейного флота добиться победы в решительном сражении растаяла окончательно.