«И все-таки, – скажет мечтатель, – так приятно поразмыслить, что было бы, если много столетий назад случайная мелочь сшибла бы историю с настоящей дороги. Западный или восточный путь развития, Европа или Азия с Америкой… – и в результате две несхожие, но равно великие России. Кто скажет, куда следовало бы направить силы, выиграли мы или проиграли в конечном итоге? Как жаль, что история не знает сослагательного наклонения, и мы не можем переиграть ее заново, сравнить результаты и выбрать тот, что больше придется по душе».

Жаль, говорите?.. Что ж, давайте вернемся в далекий XVII век и поразмышляем еще немного.

Собственно говоря, с чего мы взяли, что история непременно должна быть благосклонна к России? Великое множество народов, причем не из последних, бесследно сгинуло, «погибоша аки обре», сошло с мировой арены, не оставив никакого следа или, в лучшем случае, пышные руины, напоминающие о былом величии. Так почему России должна быть уготована иная участь?

Случайность, господа, всюду глупая случайность!

Вспомним хотя бы мифический золотой алтын, которым метали жребий Стенька Разин и Сережка Кривой. Вряд ли атаманы берегли на этот случай серебряный алтын прошлого царствования. Разин был мотом и бахвалом, серебра он не держал. Скорей всего, алтыном (алтын по-тюркски – золото) названа какая-то золотая восточная монета – узбекский туман или арабский маммуди. А теперь представим, что подкинутая монета упала бы вверх не отсутствующим орлом, а столь же отсутствующей решкой. Как видим, перед нами чистой воды случайность. Но в результате неудачный набег на туркменские земли возглавил бы не Стенька, а Сережка. И уже совершенно неважно, вернулся бы Сережка живым или сложил голову в трухменах, главное, что Стенька остался бы жив наверняка.

Деваться было некуда, казаки все равно направились бы к родным берегам, где были бы пленены князем Львовым. Затем последовало бы прощение и зимовка в Кагальнике. А весной непременно взыграл бы параноидальный нрав Стеньки. Не нужно быть серьезным военачальником или политиком, чтобы поднять на бунт взбудораженную и оголодавшую толпу. Достаточно толики харизмы – а этого добра у Стеньки было с избытком. Это остановить раздраженных людей трудно, тяжело провести их мимо тлеющих восстанием деревень и посадов. А призвать к погромам и повести толпу бить всякого, кто попадется под руку, – как говорится, дурное дело не хитрое. В присутствии параноидального лидера смолкнут или станут неслышными трезвые голоса, никто уже не сможет остановить назревшее кровопролитие.

Первой жертвой междоусобицы падет, несомненно, Царицын, затем… Далее неважно, куда поведет обезумевших людей их безумный вождь. Вниз к Астрахани или вверх к Саратову – всюду огненные семена восстания падут на подготовленную почву. Спровоцированный Разиным голод и алчность при виде богатой добычи Персидского похода – что еще нужно, чтобы разъярить темную толпу?

Никто не сможет предугадать, как развивался бы ход восстания, такие вещи не алгоритмизируются. Допустить можно все что угодно, вплоть до торжественного въезда Стеньки в Первопрестольную. Общим в любом варианте окажется массовое истребление населения. В междоусобной резне погибнут сотни тысяч человек: крестьян, стрельцов, казаков, служилых и податных людей. Сотни тысяч самых смелых, самых отчаянных, несостоявшихся освободителей Балкан и покорителей Америки. Пламя гражданской войны угаснет, лишь когда окончательно обезлюдят и будут разорены русские города, посады и самые малые деревни. Как следствие, приостановится освоение Сибири, Русская Америка и вовсе не будет открыта в XVII веке. Европейские войны Россия, отброшенная на полвека назад, в Смутное время, тоже не сможет вести. Не исключено, что через пару поколений положение выправится – но к разделу мира Россия уже безнадежно опоздает. Уцелевшие крестьяне будут окончательно закрепощены, торговля замрет, освоение новых земель прекратится.

Попытайтесь представить рыхлую страну с редким населением, судьба которой – столетиями служить сырьевой базой развитых стран, вообразите нелепую англоязычную Америку, а на месте десятимиллионного Владивостока нарисуйте городишко с тремястами тысяч жителей, опишите Сибирь и Приморье, которые шаг за шагом отнимают у нас китайцы… Русский народ на задворках истории – вас не продирает ужасом при виде подобного сценария? Так что, давайте радоваться, что история не знает сослагательного наклонения.

Иван Кошкин

Конец хроноложца

Иван Калита окинул высокое собрание хмурым взором и прокашлялся:

– Господа, я собрал вас здесь для того, чтобы обсудить одно весьма неприятное дело. Кто-нибудь, заберите у Батыя Джучиевича конину! Батый Джучиевич, ну нельзя же так! И совершенно не обязательно сразу хвататься за саблю! Да, я в какой-то мере вассал вашего дома. Почему в «какой-то»? Потому что в другой мере лет через триста ваш дом будет вассалом моего. Да, и рассадите, пожалуйста, уважаемых Моше и Салах-ад-Дина, да будет, наконец, мир с ними обоими!!!