Читаем Первый удар полностью

Как бы ни было сладко фантазировать о гирлах, проливах и разделе Оттоманской империи, однако даже школьники знают, что Царьград доныне называется Стамбулом, а проливы Мраморного моря принадлежат Турции.

Промазали царицынские пушкари, позорнейшим образом выпалили в белый свет как в копеечку, пропустив заговоренного Стеньку в Хвалынское море. И когда пришло время, Стенька изронил-таки слово, заставившее казаков забыть присягу и клятвенное обещание и разграбить города, которые они должны были беречь.

Авторы учебников, сладострастно перечисляют богатую добычу, взятую разбойниками, и с великой лихвой оценивают число русских пленников, освобожденных казаками. При этом забывается, что русские пленники в массе своей были освобождены еще полгода назад в землях Ширван-шаха, в то время как на севере Персии русских рабов практически не было – незадолго до того персидское правительство выкупило их у хозяев и передало России. Что касается добычи, то после разорения Гиляни Москва в течение двадцати лет выплачивала Исфахану огромную контрибуцию, чтобы возместить причиненный казаками ущерб. Так кого же в итоге грабили Стенька Разин и Сережка Кривой?

Бандитский налет не только сорвал совместные действия России и Персии, встревоженная Турция резко усилила мусульманизацию покоренных народов: абхазов, аджарцев, лазов, албанцев, друзов… отчасти это им удалось; так, если в XVII веке абхазы призывали русские войска на помощь, то в XIX веке корпус генерала Филипсона покорил Абхазию лишь после кровопролитной войны. На те народы, что не желали принимать ислам, обрушились репрессии. Кровавый след Персидского похода кровоточил в течение столетий.

Знают ли об этом любители раздольных песен о Степане– казаке?

Но всего сильней взбунтовавшееся войско ударило по себе самому. Конечно, добыча была взята неподъемная – но куда деваться с ней посреди замкнутого со всех сторон моря? Простой казак, темный и безграмотный, о подобных вещах мог и не задумываться, а вот атаман обязан был подумать. Тем не менее Разин призвал к грабежам, и трезвые голоса на кругу стали не слышны.

Покинув Гилянь, казаки закрепились на безлюдном Свином острове неподалеку от Баку. Больше было просто некуда податься.

Разгневанный шах-ин-шах поначалу опрометчиво послал карательную экспедицию, которая была нацело вырезана в абордажном бою; Сережка Кривой доказал, что недаром занимался пиратским промыслом. Быстроходные лодки-эмбенки были недостижимы для грузных многовесельных галер, на которых плыло персидское войско, к тому же возле Свиного острова немало мелей, непроходимых для осадочных судов, но совершенно неопасных для плоскодонных эмбенок и стругов, которые могли атаковать в любую минуту. И хотя персов было в несколько раз больше, нежели казаков, их корабли, не способные оказать друг другу помощь, были потоплены один за другим.

Впрочем, славная победа ничуть не улучшила положение запертых посреди моря казаков. И очень скоро они это поняли.

Прежде Сережка Кривой зимовал на Семи Буграх или островах Синего Морца, то есть в северной оконечности Каспия, которая опреснена водами Волги, Эмбы и Яика. В случае нужды воду в тех местах можно пить прямо из моря. Но на юге вода соленая, пить ее нельзя. К тому же на острове, хоть он и назывался Свиным, никакой живности не водилось, а одной рыбной ловлей многотысячную ораву не прокормишь. Что толку от золотошивной парчи и дорогих каменьев, когда умираешь от жажды? Какая польза от сокровищ, если на них нельзя купить и корки хлеба? Среди казаков начался мор, в скором времени едва ли не половина отряда лежала в лежку.

Знакомое зимовье на Семи Буграх было накрепко занято отрядом стрелецкого головы Ивана Логинова, да и не было там никакой добычи, кроме слегка солоноватой воды; терские же казаки получили крепкий приказ: разбойникам «пристани не давать, а бить их боем, беспощадно до самыя смерти». Разоренные Тарки и Шемаха были оккупированы персидскими войсками, которые, не рискуя больше показаться на море, ждали предателей на берегу. Мангышлак и Каракумы почему-то не привлекали внимания казачьего войска – возможно, оттого, что там пресной воды было еще меньше, чем посреди моря.

По всему Каспию оставалось единственное неразграбленное место – долина реки Атрек, принадлежащая воинственным туркменским племенам, находившимся в ту пору в союзе с не менее воинственным ханством Хивинским. До сих пор из этих краев не возвращался живым ни единый набежник, однако кушать очень хотелось, и на круге было решено плыть в трухмены.

Тащиться в незнакомые и опасные места с ранеными, больными и со всей добычей было бы неразумно, поэтому отряд разделился. Часть казаков с одним из атаманов должна была остаться на Свином острове, караулить нажитое, а те, кто еще держался на ногах, поплыли за водой и туркменской бараниной. Тут же встал вопрос, кому из атаманов оставаться при деньгах, а кому плыть за провиантом. Вот как об этом говорит «Сказ о братьях-разбойниках»: