Дело не обошлось бы без столкновений с пышно дряхлеющей Испанией, без временных и непрочных союзов с Нидерландами и Англией, стоящей на пороге Славной революции. Все они тайно или явно будут поддерживать египетских мамелюков и провоцировать антирусские настроения в Греции. С другой стороны, в дело вмешается армянский капитал, получивший выход в Европу и возможность свободного развития (помним, что населенные армянами вилайеты Эрзерум, Харберда и Ван после раздела Турции отошли к России, а переселение армян-беженцев в Персию полностью прекратилось). Купцы Новой Джульфы с самого ее основания в 1606 году вели торговлю с Россией, пользуясь многими привилегиями, а после окончания войны большая часть армян вернулась в Старую Джульфу и Карс. Энергичное и прекрасно знающее восточные рынки армянское купечество быстро наладит транзит колониальных товаров в Западную Европу, перехватив рынки у одряхлевших торговых республик: Генуи, Венеции и Дубровника. Реальное сопротивление русско-армянскому натиску могла бы оказать лишь Голландская Ост-Индская компания – но за спиной Нидерландов не стояло мощной, энергично развивающейся России. Английская Ост-Индская компания, хотя и была организована в 1600 году, но до 1688 года реальной силы не имела, да и вся Англия, ослабленная долгой гражданской войной, не играла в середине XVII века заметной роли в мировой политике.

Наиболее мощным европейским государством в ту пору, несомненно, была Швеция. Ряд блестящих побед, одержанные Густавом-Адольфом Вазой, а после его гибели – другими шведскими полководцами, положили конец Тридцатилетней войне, полностью разорившей Германию и возвысившей Швецию. Но теперь молодое королевство оказывалось на задворках Европы, и это не могло понравиться истинному организатору шведских побед, министру финансов барону Врангелю. Необходимо было переводить торговые пути на север, поэтому Швеция безо всякой войны возвращает России Орешек, Копорье и Иван-город, сохранив за собой Гельсингфорс, Нарву и Ниену. Восстановление древнего пути из варяг в греки оживило Новгород, практически уничтоженный Иваном Грозным. Вместе с Новгородом воспрял и весь русский северо-запад. Разоренная бесконечными усобицами Европа уже ничего не могла противопоставить русской экспансии.

Для успешных действий в Западной Европе требовалась регулярная армия. Основу ее составили полки солдатского строя, некогда скопированные с мушкетеров Франциска I и Людовика XIV. Стрелецкие полки также реорганизовали на современный лад. Войско Донское, которому уже не приходилось сдерживать натиск с юга, постепенно превращалось в регулярную конницу, казацкая вольница оставалась либо на западных границах, вечным жупелом для Польши и Австрии, либо на востоке и юго-востоке, вдоль Терека, Яика и сибирских рек. Именно туда стремились беглые крепостные из центральной России. Впрочем, крепостничество уже клонилось к закату: армия нового типа и стремительно развивающаяся торговля требовали иных социальных отношений.

Трудно сказать, во что вылилось бы для России царствование Петра I. Здесь наше сослагательное наклонение разливается в бесконечное море домыслов. Психиатры говорят, что эпилептик не может быть параноиком, но это не мешало Петру быть правителем противоречивым и малопредсказуемым. Но в любом случае он уже не стал бы слепо копировать впавших в ничтожество голландцев, воспитание получил бы не заморское, а самое передовое – русское, и его неуемной энергии нашлось бы обширнейшее поле деятельности.

Оставив пустые фантазии, вернемся на твердую почву исторической неизбежности. Как бы ни сложились дела России в Средиземноморье, огромное количество ученых греков приедет в Москву и другие русские города. Держава, собравшая под своей сенью столь великое множество народов, объединенных лишь общностью вероисповедания, неизбежно станет воспринимать чужие культуры. Следом за греками потянутся итальянцы, чью родину рвут на части Испания, Австрия и Франция; из разоренных протестантских земель придут последователи великого педагога Яна Коменского. Лишенные возможности вести религиозную пропаганду, они тем не менее принесут в Россию свежий воздух свободомыслия. Возрождение, зачахнувшее в Европе, найдет благодатную почву в русских сердцах. И не надо думать, будто дремучая Русь не способна воспринимать передовые идеи. Руси давно нет, есть Россия. Алексей Михайлович был не только любителем церковного пения, но и заядлым театралом, а в славянских друкарнях печаталось светских книг ничуть не меньше, чем духовных. Не будь этого, никакому Петру Великому не удалось бы преобразовать Россию.

К концу царствования Алексея Михайловича Киево-Могилянская Академия превратилась в первый русский университет, а еще прежде того в Царьграде открылась Навигационная школа.

На Западе – религиозные войны, охота на ведьм, Контрреформация. В России – эпоха Просвещения и начало новейших времен.

Как жаль, что история не знает сослагательного наклонения!

II. Правда, только правда