Читаем Первый удар полностью

Пройдясь в некотором отдалении от прилавков, я свернул к притулившемуся в углу площади газетному киоску. Заглавия местной прессы не несли никакой особой информационной нагрузки – «Приморские новости», «Усть-Выйский рыбак», «Утренняя звезда» и что-то типа литературного журнальчика в блеклой обложке из синей оберточной бумаги с невнятным рисунком и наводящим на мысли о мировой классике названием «Труженики моря». Никаких даже отдаленно знакомых периодических изданий я не приметил. Однако в углу прилавка рядом с карандашами, блокнотами и стержнями от шариковых ручек лежало несколько книг в мягких обложках – по виду явно детективы. Я присмотрелся. Различные В. Савельевы, Леониды Белогорские и Дэвиды Питерсы мне мало что говорили, но вот присутствие в этом наборе Джеймса Х. Чейза уже вызвало интерес.

Я меланхолично пошарил по карманам, осознавая, что абсолютно не имею понятия, какой валютой здесь расплачиваться. Ценников на витрине нигде не виднелось.

Была не была! Я наклонился к окошечку:

– А из центральной прессы что-нибудь у вас есть?

– Уже вся кончилась. Это вам, молодой человек, с утра заходить надо было. А сейчас только районная осталась, – старичок в глубине киоска указал на «Приморские новости».

– А Чейз у вас в какую цену?

– Девяносто восемь, – ответствовал старичок, не уточнив, однако, чего – рублей, копеек или тысяч. Я нагло выгреб из кармана горсть мелочи, выданной мне в железнодорожной кассе, и протянул ее в окошко:

– Мне Чейза, «Приморские» и «Тружеников моря», пожалуйста… Сколько с меня?

К моему превеликому удивлению, старичок ничуть не проявил изумления при виде протянутых ему денег.

– С вас два пятьдесят шесть, – он отделил от высыпанной кучи пятирублевую монету, придвинул остальные деньги обратно ко мне и полез куда-то под прилавок. Вскоре поверх денег оказались свернутая газета, Чейз и синий журнальчик, а также несколько монеток сдачи. Не глядя и не считая, я сгреб их в кулак, сунул под мышку купленную печатную продукцию и максимально быстро удалился от киоска.

На скамеечке под двумя чахлыми акациями у меня появилась возможность внимательнее разглядеть добычу.

Все четыре полосы районной газеты «Приморские новости» были действительно посвящены исключительно местным новостям. Открытие нового консервного цеха на рыбозаводе имени Е. Корявого, рекордный улов трески, которого добился экипаж траулера «Майское Знамя», репортаж с репетиции театрального кружка при районном ДК швейников – все это интересовало меня весьма слабо. Столбец уголовной хроники, страничка юмора с парой уже слышанных мной где-то анекдотов и финальный кроссворд тоже не производили особого впечатления. В общем, никаких новостей глобальнее районных газета не просто не содержала – в ней не было и намека на возможность оных.

Журнальчик в этом плане оказался несколько интереснее. Правда, ни одной хотя бы слегка знакомой фамилии ни в содержании, ни в числе редколлегии я не обнаружил. Однако последние страницы, как это было когда-то принято в периферийных периодических изданиях, занимало окончание какого-то западного детектива, а в финале его – краткая справка об авторе. Из нее следовало, что Джозеф Кромвелл Смит родился в Пасадене, штат Калифорния, в 1937 году, а через пять лет его семья была эвакуирована в Новый Орлеан. В начале шестидесятых ему, если верить безымянному автору справки, довелось повоевать в Индонезии, после чего действие основной массы его политических детективов происходит в странах Юго-Восточной Азии.

Я немного поразмышлял над странной судьбой этого труженика военно-литературной нивы и совсем было хотел убрать журнальчик в сумку, но тут взгляд мой совершенно случайно зацепился за несколько строк. Я вчитался внимательнее, затем перелистал страницу к началу рассказа. Автором значился некий А. Спицын, а действие его происходило в неких временно оккупированных японской армией местностях, причем, судя по упоминаемой технике типа автоматов ППШ или легких танкеток, отнюдь не в годы гражданской войны.

Что до Чейза, то, судя по началу текста, данный роман я уже читал, причем в этом же переводе, хотя и под другим названием. Выходные же данные не выделялись ничем особенным – Москва, СП «Интергрим», 1991 год.

Отсчитанная мне киоскером сдача тоже заслуживала внимания. Горстка монет номиналом в пять, десять и двадцать пять копеек, сильно похожих на доперестроечные, но желтого металла и со слегка другой прорисовкой герба – без опутывающих снопы лент. Характерно, что из всей кучи моих денег киоскеру понравился только пятирублевик, хотя в ином случае он мог бы обойтись меньшим количеством сдачи. Но, по крайней мере, сейчас у меня имелось некоторое количество местной валюты.