Читаем Первый поход полностью

— Да, именно десять лет назад они и пропали… Впрочем, не будем о грустном. — Купец улыбнулся, но улыбка его показалась бывшему рабу какой-то неестественной, волчьей. Еще бы… Сам Михаил Склир тоже, хоть когда-то и любил Клавдию, приложил руку к исчезновению командующего катафрактариями Константина Дреза и его семьи. Не сам, конечно, приложил, не своей волей, а волею базилевса Михаила Исавра. Уж слишком влиятельным иконоборцем был Константин Дрез и, по слухам, даже неоднократно поддерживал павликиан. Вот этого последнего — а павликиане, говорят, выступали не только против богатств церкви, но и, страшно подумать! — против императора, — и хватило для негласного смертного приговора. Слишком слаб и юн был тогда император, совсем ребенок — игрушка в руках знати, — да и всего три года минуло, как его мать, императрица Феодора, восстановила в Византии иконопочитание, против чего в свое время выступала вся династия Исавров. И вот, оказывается, наследник Дреза жив. Нанятые пираты плохо сделали свое дело — им же было приказано истребить всех. Нет, все-таки, видно, решили нажиться, вислоухие собаки, мало им показалось выплаченных по приказу императрицы денег. Вместо того чтобы убить всех, убили только самого Константина, а его жену и сына продали в рабство. И вот теперь — только божьим чудом! — выросло проклятое семя…

Михаил задумался. Может быть, лучше сразу убить змееныша? Или… Или это дает шанс половить рыбку в мутной воде дворцовых интриг. После того дела — ликвидации Дреза и его семьи — как-то исподволь, незаметно, отодвинули Михаила Склира от дворцовых поставок, даже пытались убить. Вот почему и пытал он теперь в далеких краях изменчивое торговое счастье. Но все еще могло бы перевернуться. Феодора умерла, а император Михаил, тезка купца, еще молод. Да, павликиане притихли, но ведь достаточно только искры… А искрой вполне может стать этот диковатый парень. Лишь бы доставить его в Константинополь… А может, он и сам хочет вернуться домой? Правда, если б знать, где его дом… Впрочем, это совершенно неважно…

— Ныряя, ты зарабатываешь деньги, Никифор? — приняв решение, небрежно осведомился купец, заранее зная ответ.

— Да, — кивнул тот. — Я все-таки хочу когда-нибудь вернуться на родину.

Ромей улыбнулся:

— Кнорр Адальстана к твоим услугам, Никифор!

— Никифор? — Печальная улыбка тронула уголки губ бывшего раба. — Непривычное имя… знаешь что? Называй меня просто Трэль, как звали меня здесь все долгие годы.

— Как скажешь, Ни… Трэль. Так ты согласен вернуться?

— Согласен ли я?! — Глаза юноши вдруг наполнились слезами. — Если б ты только знал, Михаил, как я мечтал об этом всю свою жизнь.

— И твоя мечта имеет все шансы стать былью!

Трэль грустно покачал головой.

— Деньги, — тихо сказал он. — Все дело в них. Неужели я доберусь до града Константина, имея с собой лишь несколько серебряных монет?

Хитрый ромей уже хотел было предложить юноше путешествовать безо всяких денег, но вовремя прикусил язык, сообразив, что это было бы слишком подозрительно.

— Ты же работаешь сейчас здесь? — осведомился он.

— Да, — кивнул Трэль. — Но сколько заработаю — знает только один Бог.

— И, если не секрет, чем занимаешься?

— Это не моя тайна. — Юноша пожал плечами и, немного подумав, добавил: — Впрочем, вам от нее все равно не будет никакого проку. Мы пытаемся достать сокровища с затонувшего драккара.

— Драккар? Это… э… э…

— Это местная боевая ладья. Очень хорошая и быстроходная. За день работы — за порожний — наниматель платит мне пять серебряных монет.

— Арабских дирхемов, вероятно… — понимающе кивнул купец. — И сколько ты уже заработал?

— Пока только десять, — со вздохом отвечал Трэль. — Эх, если б вы прибыли осенью.

— Десять монет. — Купец задумчиво почесал узкую бороду. — Не так уж и мало. Но, конечно, не хватит, чтобы добраться до места. Хотя… в качестве аванса… Ты знаешь, в Константинополе у тебя имеется собственность… ее вполне можно попытаться отсудить. Черт… Ввязаться, что ли, в это дело?

Вспыхнувшие надеждой глаза юного вольноотпущенника с мольбой взглянули на купца. Тот некоторое время поломался для вида, потом широко улыбнулся:

— Что ж. Пожалуй, возьмусь! Где наша не пропадала?!

— О, благодарю тебя, чужеземец, — остановившись, низко поклонился Трэль. — Знай, до тех пор, пока ваш кнорр не ушел, я смогу заработать еще полтора десятка монет, и это в самом худшем случае.

— Смотри только не останься на дне, — пошутил купец и, простившись, быстро зашагал к кораблю. По светло-голубой глади неба бежали узкие темно-серые тучки. Оранжевое, садящееся прямо в море солнце протянуло по волнам длинную блестящую дорожку. В небе громко кричали чайки.

— Уеду! — глядя вслед купцу, сам себе сказал Трэль. — Уеду, чего бы мне это ни стоило.