Похоже, этого Вазга ничуть не смущали молнии. Еще бы! Вот уже третий день он следил за Ирландцем и таки выследил — обнаружил, куда тот прячет сокровища, поднятые с затонувшего драккара. За настенным ковром, в выдолбленной в бревне нише. Вазгу хватило ума взять не все — только чуть-чуть: кольца, подвески, браслеты. Все тяжеленькое, блескучее, золотое! Было и куда спрятать находку — давно уже присмотрел местечко в Черном лесу, построил шалашик. Дурной славой пользовался тот лес, так оно и к лучшему. Никто лишний раз носа не сунет. А сам Вазг в приметы да разговоры не верил: сколько раз бродил по Черному лесу, и ничего — до сих пор жив, живее многих. Вот и сегодня позвал с собой дурачка Снорга — проверить на ручье переметы. Проверили — попалась пара форелин, мало, правда, так не затем Вазг и ездил. Украденное-то спрятать надо, а то вон жжет грудь под рубахой. Еще догадается Ирландец, обыщет. Нет, уж лучше пусть в лесу полежат, в захоронке, целее будут. Сноргу об этом знать незачем — в сторонке походит, а если и подсмотрит — так ему ж только хуже будет.

Дождь между тем кончился, и налетевший ветер разогнал тучи. Еще погромыхивало кое-где над морем, но видно было, что все, кончилась гроза, выдохлась. Засинело вечернее — а наверное, уже и ночное — небо. Рассыпались желтые звезды, и оранжевая луна повисла прямо над лесом, холодная, круглая, страшная.

Лес стоял вокруг — темный и, казалось бы, непроходимый. Шумели черные сосны, и мохнатые ветки елей больно царапали щеки.

— Пожалуй, пришли, — осмотревшись, сказал сам себе Вазг и, оглянувшись, крикнул приятелю: — Ты подожди тут, на полянке, у меня что-то живот прихватило.

— Поешь свежей черники, — закричал в ответ тот, и… и последние слова застряли в его горле. Огромный черный волк вдруг возник перед ним и беззвучно, словно во сне, прыгнул, впиваясь острыми клыками в горло. С хлюпаньем еще шевелящееся тело мальчика беззвучно упало на мягкий мох, и капли свежей крови оросили черные угли кострища. Того самого, в котором старый кузнец Велунд жег жертвенные кувшины. Черные черепки от них еще оставались.

— Эй, Снорг! Ты где? — заподозрив неладное, испуганно закричал Вазг, не успев запрятать сокровища. Оглянулся… И увидел прямо перед собой жгучие черные глаза. Глаза друида Форгайла…

Утром, еще до восхода солнца, по причалу, оглядываясь, прошел Конхобар Ирландец.

— Мы договаривались с купцами, — надменно кивнул он стражнику и, никем не задерживаемый, прошел в носовую палатку, из которой почти тут же раздался чуть приглушенный храп…

Задремал и стражник. Да только ненадолго.

— Эй, воин, — послышался глуховатый голос с причала. Стражник открыл глаза. Говорил смуглый парень в бедноватой, но добротной одежде.

— Ромейский купец Михаил обещал мне…

— А, знаю, — вспомнил стражник. — Давай проходи на корму.

Он снова попытался уснуть, да, видно, была не судьба. На этот раз сон прервал ярко-рыжий нахальный мальчишка с нехорошим взглядом черных разбойничьих глаз.

— Разбуди хозяина, — бросив стражнику маленькое золотое — точно, золотое! — кольцо, нагло приказал юнец.

Стражник хотел было, оставив себе кольцо, послать наглеца куда подальше, да что-то его остановило. То ли напористый тон просителя, то ли взгляд, злобный, совсем не детский и даже какой-то волчий.

— Что надобно? — протерев глаза, нелюбезно осведомился Адальстан.

— В Ирландию, — не моргнув глазом, ответил мальчишка. — Я хорошо заплачу. Это задаток! — Он кинул капитану ярко сверкнувший браслет.

— Но мы идем в Англию, в Эссекс! — пожав плечами, возразил фриз, явно любуясь браслетом.

— Хорошо. Пусть будет Эссекс, — согласно кивнул рыжий, и торговец самолично провел его в трюм.

Как только первые лучи солнца позолотили окрестные горы, пузатый купеческий кнорр медленно отвалил от причала и, развернувшись на веслах, поднял широкий шерстяной парус, взорвавшийся от свежего попутного ветра. Седобородый старик, верхом на белом коне въехавший на вершину холма, посмотрел вслед отходящему кораблю, нахмурился и неодобрительно покачал головой. А над синими водами фьорда вставало солнце.

Глава 2

СОБАКИ МОРЯ

Июль 856 г. Восточная Англия