Читаем Первый Год полностью

Мы ушли с танцев большой группой, в то время как в школе все еще звучал сигнал тревоги. Это гарантировало, что большинство учеников благополучно вернутся в свои комнаты, пока мы будем разбираться с угрозой.

— Они останутся снаружи, — сказал Глава Джонс, пока мы шли. — Они включили сигнализацию исключительно для того, чтобы привлечь мое внимание.

Мы оказались у главного входа, того самого, через который я проходила почти год назад с Илией. Там были десятки одетых в кожу Артериан, но на мосту стоял только один. Единственный, у кого не было шлема. Коннор.

Его взгляд был сосредоточен на мне, напряженный и нервирующий.

Все остальные по команде Ашера остались у большого главного входа, а мы вдвоем двинулись вперед. Он остановил меня, прежде чем я успела ступить на мост, оставив между нами и Коннором расстояние в десять футов.

— Чего ты хочешь? — спросила Ашер, и его ледяные слова прозвучали с силой.

Коннор не отводил от меня взгляда. Он смотрел на меня так, словно я была чем-то особенным, и я действительно хотела, чтобы он перестал.

— Почему ты здесь, Коннор? — спросила его.

— Тебе нужно приехать в Атлантиду, — сказал он мне. — Если ты не вернешься, они все умрут.

Я покачала головой.

— Что ты имеешь в виду? Кто умрет?

Присмотревшись, я заметила, что у Коннора дрожат руки. Это был первый раз, когда я видела его испуганным.

— Ты — ключ, Мэддисон, — сказал он низким и напряженным голосом. — Родители Ашера искали тебя сотни лет. Бог-дитя, которого держали в стазисе, — ключ к восстанию Атлантиды. Только ты была не единственной, кто находился в стазисе. Остальные тоже, и теперь они все умрут. Ты — единственная, кто может их спасти. Ты — единственная, кто может остановить Сонариса.

Я все еще не понимала. Это не имело смысла.

Коннор глубоко вздохнул.

— Атлантида поднимается, и если тебя там не будет, чтобы освободить свой народ, Сонарис уничтожит их всех.

Он сделал еще один шаг вперед, и Ашер предостерегающе поднял руку.

— Не надо, — мягко сказал он. Эта мягкость означала, что он в ярости и уже обдумывает план убийства.

Коннор, наконец, перевел взгляд с меня на Ашера.

— Я не шучу, — сказал он, и я вспомнила, что у этих двоих была история. Я не спрашивала Ашера об этом, потому что это вылетело у меня из головы, но теперь мне стало любопытно. — Аш, это происходит сейчас. Сонарис может проклясть весь мир.

— Это было предсказано, — тихо сказал Ашер, и я поняла, что он пытается мне это объяснить. — Тысячу лет назад это предсказал пророк. Мои родители пытались заставить это осуществиться. В процессе они погибли. Я пытался предотвратить это, отказываясь ступить хоть одной ногой в воды Атлантиды.

— Пока не появилась я, — добавила я. — Мое похищение вынудило тебя.

Он кивнул.

— Да, и я ни о чем не жалею. Во всяком случае, последние несколько месяцев и большая часть моей жизни научили меня тому, что с судьбой не поспоришь.

— А я-то тут при чем?

Челюсти Ашера были напряжены, мышцы на его руках дрожали.

— Дочь богов была ключом к гибели Атлантиды, и она будет той, кто вернет ее. Ее жертва вернет людей, и, в свою очередь, это единственное, что может остановить Сонариса.

Коннор кивнул. Я видела его краем глаза.

— Так… ты действительно веришь, что я — дочь Сонариса? — спросила я, отчасти уязвленная тем, что он не признался мне в этом раньше.

Ашер ответил не сразу.

— Я… я не знаю, — наконец сказал он. — В некотором смысле, это имеет смысл.

Впервые я начала задумываться о том, что на самом деле я могла бы быть десятитысячелетним полу-супом, полубогом. Должно быть, я была заморожена во времени, по крайней мере, будучи маленьким ребенком, потому что самые ранние мои воспоминания были о том, как мне было пять лет и я думала, что я — человек.

Кто-то освободил меня из Атлантиды, забросил в мир людей, заблокировав мою силу, и привел все это в движение.

— Не только твоя сила привела к подъему, — сказал Коннор. Я почти забыла, что он был там. — Это было сочетание почти прямых потомков трех королевских линий.

— А кто же третий? — спросила я. Ашер был от Корнипикуса, я от Сонариса, но кто был от Джервании?

— Коннор, — сказал Ашер. — Он почти такой же чистокровный, как и я. Его родители были лучшими друзьями моих, и какое-то время я рос в его семье. Я жил то у них, то у Джесси, пока…

— Пока ты не ушел от нас, — с горечью сказал Коннор. — У нас были принципиальные разногласия по поводу пророчества, и с тех пор Ашер старался избегать всего, что имело отношение к Атлантиде.

Это было не совсем правдой, поскольку в жилах всех его четырех лучших друзей текла кровь Атлантов. Он просто избегал упоминания пророчества и всех, кто с ним связан.

— Значит, твоя кровь была в одной крови с нашей? — спросила я, и Коннор кивнул. — Как же тогда я могу быть ключом?

— Сонарис потопил Атлантиду, — произнес Коннор. — Его кровь — единственное, что могло разрушить чары. В тебя есть его кровь. Если бы твоя сила была открыта на полную, ты могла бы взломать замок и без нас.

Блядь.

Коннор протянул мне руку.

— Ты готова вернуться, чтобы спасти тех самых людей, которых прокляла десять тысяч лет назад?