Всё остальное время пути продолжалась беседа по другим темам: машины, футбол и прочая ерунда. А за окном медленно пролетали пашни, рощи, мелкие сёла и незаметно пробегали часы времени…

По прибытию в мегаполис, в восемь часов вечера, Кирилл попрощался с дядей Сержи и направился за букетом в цветочную лавку, которая была неподалёку от вокзала и как раз по пути к его «Джульетте».

Купив прекрасный букет белоснежных ромашек, Кирилл продолжил движение по сумрачной улице, которая шла через «спальный», или как его ещё называют, «частный сектор» города, который был большой по площади и плавно переходил в многоэтажки другого района, с большими шумными улицами и проспектами. Возлюбленная Кирилла жила как раз в этом шумном центральном районе города.

Путь не близкий, но Кирилл решил пройтись пешком, дабы не потрепать букет в общественном транспорте, а как по стандарту, в это время весь транспорт забит до отказа, а на такси (хоть Кирилл и любитель на нём ездить) не было настроения.

Частный сектор по своему прекрасен, но большое его преимущество всё-таки в тишине и малом количестве машин, что позволяет детишкам спокойно резвиться на дорогах, играя в классики, в мяч и в что-то подобное; мамам прогуливаться со своими чадами в колясках, болтая о чём-нибудь между собой, ощущая некий комфорт и безопасность; множество плодовых деревьев, кустарников, да и в принципе растительности разного сорта, на которую посмотришь и глаз радуется, особенно сейчас, когда только началась осень и внесла свои краски.

Через эту всю маленькую нирвану, шёл Кирилл, воображая долгожданную встречу, которая вот-вот уже состоится. Настроение было шикарное, интригующее и немного волнительное. Кирилл периодически настолько уходил в мир своих фантазий, что забывал про дорогу, про то, что он идёт, уже не обращая внимание на детскую радость и шаловливость вокруг него, и просто шёл, а возвращаясь «на землю» удивлялся, как быстро он прошёл такое большое расстояние, не запомнив этого.

Внезапно пришло СМС, Кирилл остановился, медленно достал из кармана телефон, и начал читать…. Со злостью резко бросил телефон и букет об асфальт, побежал…

Рядом проходящая женщина с ребёнком испугалась от внезапной агрессии и застыла на несколько секунд, взявшись за сердце. Быстро собравшись с мыслями и успокоившись, решила, с необычным для неё любопытством, поднять телефон. На полуразбитом экране был текст:

«Извини, это всё неправильно, нам нужно расстаться… Прости любимый…»

Глава I

Добравшись домой, в скромную двухкомнатную квартиру своего «захолустья», Кирилл замкнулся в себе: сознание находилось в состоянии «комы». Душевная пустота убивала его с каждой минутой всё больше. Он сидел на балконе, куря сигарету одну за одной. Мозг был полон дум пустых, но в тоже время серьезных; хаотично виделись воспоминания тех счастливых для него дней. А в голове та СМСка… Кирилл не выходил из дома, разве только за сигаретами; ни с кем не общался.

– Умереть или жить? Что же делать? Блядь! Как всё непросто. – сам с собой вёл монолог Кирилл.

На сердце мука страшная! Мысль о самоубийстве не давала Кириллу покоя: страх, «а что будет потом?». «Не справился с жизненными проблемами, вот и убился. «Слабак!» – говорят, думают, пишут люди. Слабак? Или же всё-таки нашел истинное решение, до которого не каждый может дойти, ввиду своей «слабости»?

Для него рай исчез. Пропало солнце, к которому он тянулся… «Сама мысль о самоубийстве бесчеловечна…», думает общество, якобы гуманистического уклада. Кирилл точно не входил в эту «секту». Решение, наполненное максимальной храбростью, сильное, едкое, точное, но самое главное – не слабого психически человека.

Люди признают самоубийц слабыми, но, если разобраться, лишить себя жизни слабый человек точно бы не смог, ввиду страха перед неизвестностью. Устоявшийся моральный принцип, который только некоторые под страхом общественного суда пытались опровергнуть, да и то сомневались в своей мысли иной, поскольку «стандартный» моральный устой мешал своим присутствием в голове. Да и мысль о дальнейшей критике порой заставляла молчать, держа только в голове, но со временем пропадала, от понимания её абсурдности, а потом и вовсе умирала, как будто ее не должно было в принципе быть. Этакая проблема эталона мысли и морали, от которой отталкиваются. А ведь истины и правды данного суждения никто не знает, а судят, как будто другой точки зрения не существует. Прям власть над мыслью и словами какая-то, ей Богу!

Сон обходил стороной, будто боялся; воспоминания, короткими обрывками киноленты, проявлялись перед глазами одно за одним, словно реальные, показывая действа до того родные и теплые, но в тот же момент режущие душу, что боль доходила до реальной, в виде покалывания в сердце… и плач… Но без слез…